Когда жизнь висит на волоске

Слово "реанимация" обычно людей пугает. Раз человек оказался в таком месте, значит, над его жизнью нависла серьезная угроза. Но одновременно этот факт дарит и надежду на благополучный исход: медики, что день и ночь проводят в операционных и у госпитальных коек, лучше всех знают, как выигрывать у черной старухи с косой даже самые безнадежные партии.

Царство жизни

У подразделения 1469-го Военно-морского клинического госпиталя, которое занимается оказанием специализированной анестезиологической и реаниматологической помощи в экстренной, неотложной и плановой форме пациентам с критическим состоянием здоровья, довольно громоздкое название - "Центр анестезиологии-реанимации, реанимации и интенсивной терапии (на 22 койки, с авиамедицинской выездной группой анестезиологии-реанимации)". Но все привыкли называть его сокращенно, так быстрее, проще, и даже звучит торжественно - ЦАРРИТ.
Отделение объединяет врачей анестезиологов-реаниматологов и врачей других специальностей, которые обеспечивают жизненно важную поддержку пациентам, находящимся в состоянии шока, после операций, травм или заболеваний, угрожающих жизни.

- Речь о спасении людей в критическом состоянии, которые могут погибнуть без экстренного или неотложного медицинского вмешательства, - объясняет начальник ЦАРРИТ главный анестезиолог-реаниматолог Северного флота Олег Александрович Ильницкий. - Наша задача - обеспечить поддержание человеческой жизни, чтобы пациент сам на фоне консервативного лечения пошел на поправку, либо дать возможность хирургам сделать операцию, вылечить повреждения, вызванные заболеванием либо травмой. То есть дать время. Когда мы протезируем функции дыхания, почек, сердца, мы предоставляем "окно", чтобы еще можно было что-то сделать - устранить повреждения, дать возможность зажить тканям, восстановиться поврежденному болезнью органу. Человек мог погибнуть, а ему дают шанс выжить и, насколько это возможно при данных повреждениях, восстановить здоровье.

Колесим, летаем, ходим по морям

Медицинская помощь в экстренной и неотложной форме - особое направление, которое всегда предполагает работу в сложных условиях. Таковыми выступает не только критическое состояние больного, требующее срочного и безотлагательного вмешательства специалистов, но и зачастую сама ситуация, когда помощь нужно оказать прямо на месте.

Если в том есть необходимость, анестезиологи-реаниматологи преодолевают сотни, а то и тысячи километров по бездорожью, бушующему морю или "нелетному" небу, чтобы прийти на выручку нуждающимся.

- Благодаря врачам-военнослужащим мы обеспечиваем эвакуацию по всей зоне нашей ответственности, начиная от Новой Земли, Земли Франца - Иосифа и т.д. Это может быть самолет или вертолет, в котором мы проводим медицинскую эвакуацию пострадавшего, поход по морю для медицинского обеспечения, либо эвакуация специальным автомобилем из отдаленного гарнизона с ограниченными в плане медицины возможностями. На всем протяжении маршрута пациент должен получить специализированную помощь по нашему профилю, - формулирует основную особенность деятельности на выезде главный анестезиолог-реаниматолог Северного флота Олег Ильницкий.

- И часто случается работа вне стен госпиталя? - интересуюсь я.

- Почти ежедневно… У нас водители с врачами только за два дня с пятницы по воскресенье прошли 1500 километров на машине. Сегодня еще 400 километров. Итого - почти 2000 километров за 4 дня. Прямо в этот момент, пока мы с вами беседуем, проходит эвакуация пациента из госпиталя в поселке Печенга. Там пациент с серьезным заболеванием. Свой этап помощи в соответствии с мощностью местного госпиталя ему оказали, состояние стабилизировали. Учитывая, что в головном учреждении возможностей намного больше, чем в филиале, мы его эвакуируем сюда для более точной диагностики и лечения, - объясняет начальник ЦАРРИТ.

Киношникам и не снилось

- Насколько я понимаю, бывают случаи, когда для медицинской эвакуации пациентов и авиатранспорт задействуют?

- Приставка "авиамедицинская выездная группа" в названии нашего отделения неслучайна. При необходимости мы осуществляем медицинскую эвакуацию тяжелых пациентов вертолетом или самолетом из отдаленных гарнизонов по побережью, с архипелагов Новая Земля, Земля Франца - Иосифа, либо задействуем авиацию для эвакуации тяжелых больных в центральные медучреждения Москвы и Санкт-Петербурга, - отвечает Ильницкий.

- Прямо, как в американском кино, - удивляюсь я.

- Подозреваю, что наоборот: такие сюжеты они у нас заимствуют, - отшучивается доктор и тут же переходит на серьезный лад. - На самом деле авиацию у нас подключают даже ради одного пациента. Бывает, что без связи, в штормовых условиях летчики задачу выполняют. А какие варианты? Либо лететь, либо человек погибает. И экипаж принимает решение лететь, между прочим, не ожидая за это каких-то наград и поощрений.

К счастью, чаще всего все заканчивается успешно и для пациента, и для бригады. Но известны и печальные случаи. К примеру, в 1994 году вертолет разбился вместе с медиками, - вспоминает трагический эпизод Олег Александрович.

Наматывая километры и воздушные мили в борьбе за жизнь и здоровье каждого экстренного пациента, военврачи анестезиологи-реаниматологи ежедневно совершают подвиг. Как правило, он остается незамеченным широкой общественностью. Разве что в сообщениях пресс-служб иногда короткой строкой пройдет сообщение о том, что какого-то бедолагу наши доблестные авиаторы успешно доставили с островов, моря или тундры на Большую землю. А все остальное, включая огромные риски, которым подвергались все спасатели в погонах, включая медицинскую группу эвакуации, обычно остается в "подстрочнике".

Кроме истребителей

Помимо того, что медики осуществляют эвакуацию пациентов по воздуху, вместе с моряками в качестве группы медицинского усиления ходят они и в дальнюю океанскую зону.

- Пожалуй, самое экзотическое место, где я проводил анестезию в ходе операции, - это Южный океан. Остальные ближе были - Латинская Америка, Атлантический, Тихий, Северный Ледовитый океаны, дважды экватор пересекал. А некоторые из моих коллег даже кругосветные путешествия совершали, - вспоминает Ильницкий.

- И не подозревала, что у анестезиологов и реаниматологов такая бурная и разнообразная работа…

- Врачи центра осуществляли медицинскую эвакуацию практически на всех типах воздушных судов, кроме истребителей, - говорит Олег Александрович. - Перевозили больных на К-27, Ми-8, Ту-134, Ан-26, Ил-20, Ил-76, Ан-72... Я много раз бывал в дальних походах, ходил на различных военных и гражданских судах. Самая длинная командировка составила 8 месяцев, а у коллег достигала и 11. В зависимости от решаемых моряками Северного флота задач медицинская группа может проводить в море столько времени, сколько потребуется.

Посторонним вход… разрешен

Долгое время реанимация наравне с операционной считалась святая святых - только медработники могли там находиться. Сейчас все в корне поменялось, возможность посещения даже закреплена нормативными актами.

Но и до издания приказов начальник ЦАРРИТ часто разрешал близким посещать реанимационное отделение, понимая, как благотворно влияют такие визиты на душевное состояние больных. В госпитале, особенно в наше время, не так много "местных", в основном "гости" из разных регионов. И если уж родные изыскали время и средства приехать издалека, как их не пустить?

- Мы никогда не против, чтобы пациентов навещали родственники. Порой в реанимации люди проводят очень много времени - по три-четыре месяца. Бывают такие критические состояния. Мое искреннее убеждение, что поддержка родных очень в таких ситуациях помогает, - уверен Олег Александрович.

В качестве примера Ильницкий приводит такой случай. Лежал у него как-то парнишка то ли из Якутии, то ли из Бурятии, в общем, из отдаленных мест. Молчал, на вопросы не отвечал, хотя внешне был в сознании, смотрел на всех исподлобья. Возможно, просто не понимал, где находится и что ему говорят. А потом к нему родные приехали, сказали пару слов на знакомом с детства языке, все объяснили, успокоили, и после этого он пошел на поправку, начал общаться, улыбаться.

- Иду я как-то по коридору, и вдруг меня окликают: "Доктор!". Я и не сразу этого парня узнал, привык его лежачим видеть, - улыбается военврач.

Чудотворцы в белых халатах

- Есть место чуду в вашей работе, есть место Богу?

- Я все-таки атеист, - мягко возражает Ильницкий. - А чудо. Оно… Как сказать… Рождается из кропотливой работы. Вот только сейчас сообщение пришло от супруги одного пациента после тяжелейшей травмы. Они пишут, что пациенту изготовили протез и он уже на реабилитации - начал ходить на специальной дорожке.

- У него повреждены конечности, в крайне тяжелом состоянии был. Прошел все, что только можно: сепсис, септический шок, аппарат гемодиализа. У него "вставали" почки, легкие, кишечник. А теперь уже ходит.

Этот ветеран боевых действий после ранения долго находился под действием препаратов, пока медики пытались восстановить ногу, функции легких, почек, других органов. А потом, когда пришел в себя и увидел, что у него нет ноги, пал духом. Просто не хотел жить. И психологи с ним работали, и родственников приглашали. В какой-то момент в его состоянии все же произошел важный психологический перелом. Он начал строить планы на будущее, вспомнил, что несет ответственность за детей.

По словам доктора, это не первая весточка от благодарной семьи. Олег Ильницкий признается, в его профессии это один из самых лучших моментов - видеть результаты своего труда. Как доктору ему приятно получать обратную связь от подопечных.

Призвание

Всегда интересно, почему человек выбирает себе ту или иную профессию. Когда речь идет о врачебном деле, да еще о такой безумно ответственной специализации, занимательно вдвойне.
Олег Ильницкий родился в семье военнослужащего. Отец служил в строительных войсках Северного флота, так что детство будущего врача прошло в Североморске. Впервые он столкнулся с медициной, будучи подростком. В школе в рамках профориентационной работы их класс привели в госпиталь. Там главный эндоскопист Северного флота Вячеслав Павлович Петров, человек увлеченный, с трепетом рассказывал о своем направлении, которое на тот момент считалось прорывом в медицине.

Позже юноше потребовалось сделать небольшую операцию, и он вновь оказался в госпитале. Тогда ВМКГ брал на лечение детей военнослужащих с 15 лет. В травматологии он столкнулся с еще одним энтузиастом медицины начальником отделения Андреем Андреевичем Яковлевым, и зародившиеся ранее робкие ростки интереса к профессии еще больше окрепли. Старшеклассник решил целенаправленно готовиться к поступлению в медицинский вуз.

После окончания Архангельского мединститута, где была военная кафедра, сразу надеть погоны молодому врачу не удалось, хоть и мечталось. Это время пришлось на период сокращения военного здравоохранения. Поэтому Ильницкий прошел интернатуру по анестезиологии в Мурманской областной больнице, потом работал там же и параллельно в Центральной районной больнице города Североморска, а еще в военном госпитале, куда всегда хотел попасть. Позже перешел в ВМКГ на постоянную работу в качестве гражданского анестезиолога-реаниматолога.

В одно время, приблизительно в конце 2012 - начале 2013 года (тогда Ильницкий был еще гражданским специалистом) в госпиталь завезли много нового оборудования. Олег Александрович тогда освоил неинвазивную вентиляцию легких, которую использовали при транспортировке пациентов с воспалением легких. При таком способе трубка не ставится в дыхательные пути, человека не нужно было седатировать и обезболивать, он продолжает самостоятельно дышать, только через специальную маску.

- В тот год пневмоний было много, особенно у молодого пополнения на флоте, протекала болезнь тяжело. Мы эвакуировали несколько человек в Военно-медицинскую академию, все остались живы. Позже, когда начался ковид, это уже считалось мейнстримом, а в те годы являлось новинкой. В Министерстве обороны мы первые были, кто применил эту методику при медицинской эвакуации, а тем более авиатранспортом, - объясняет врач.

Примерно в то же время начали вводить новые военные медицинские должности, и лейтенанту запаса предложили стать действующим военнослужащим. Олег Александрович, не раздумывая, согласился. Он понимал, что теперь в его жизни будет намного больше командировок, добавятся дальние походы, но трудности его не пугали.

Поступил в ординатуру Военно-медицинской академии, которую успешно окончил в 2018 году. На распределении высказал пожелание вернуться на Северный флот, где прошли все этапы его становления как профессионала, начиная с должности старшего ординатора в 5-м филиале ВМКГ в городе Полярном до руководителя центра анестезиологии-реанимации, реанимации и интенсивной терапии.

Помощь – это круглосуточно

ЦАРРИТ, который он возглавляет, представляет собой достаточно большой коллектив. Начальнику центра по специальности подчиняются все структурные подразделения в 8 филиалах госпиталя. Только в ВМКГ это больше ста человек, а с филиалами - около трехсот специалистов, учитывая врачей, медсестер и санитарок.
В североморском госпитале три отделения реанимации, разбитые по шесть коек, плюс отделение анестезиологии, которое обеспечивает плановую помощь и экстренный поток.

- Это удобно, - считает начальник центра, - ведь нагрузка должна распределяться пропорционально. Учитывая тяжесть наших больных, один врач не в состоянии по двадцать человек вести. Это неэффективно.

Рациональный подход проявляется не только в этом.

- Помощь у нас круглосуточная, безостановочная. Чтобы обеспечить ее непрерывность, в смену всегда дежурят врач и медсестра. Если доктор в каком-нибудь филиале уходит в отпуск, то на его место обязательно присылаем другого сотрудника. Неважно где - на Новой Земле, в Печенге, Заозерске, Полярном, Мурманске, главное, чтобы наша служба работала 7 дней в неделю, 24 часа в сутки без выходных и праздников.

Начальник ЦАРРИТ обязательно держит руку на пульсе: кто и в каком филиале находится, есть ли тяжелые пациенты, какая помощь им необходима, нужно ли забрать кого-то в центр. К нему как ведущему специалисту реанимационного профиля обращаются за консультацией по ведению своих подопечных, особенно в сложных случаях. Начальник отделения формирует тактику ведения пациентов, а врачи ее придерживаются, контролируют состояние больных.

Врачи-реаниматологи считаются универсальными специалистами, однако, если человек болеет каким-то конкретным заболеванием, то его вторым лечащим врачом обязательно является кардиолог, хирург и т.д. Иногда случаются ситуации, когда больного приходится перепоручать другим медучреждениям.

- Недавно был пациент, который мог погибнуть от тяжелейшей сердечной недостаточности, у него было поражение клапана сердца. Кардиохирурга у нас нет, так что парня отвезли в областную больницу, где его успешно прямо "с колес" про-

оперировали: протезировали один клапан и сделали пластику второго. На днях мне сообщили, что больного уже перевели в отделение. А ведь шансов практически не было. Еще один день, и 30-летний парень просто бы погиб, - рассказывает доктор.

Ребусы и методы их решений

Каждый клинический случай уникален. Он напоминает систему уравнений со множеством параметров и неизвестных. Только решение нужно принимать быстро, иначе не спасти жизнь человека.

- Недавно у нас был интересный пациент с очень редким возможным осложнением при тяжелых травмах - метгемоглобинемией. Так как эта ситуация вообще крайне редкая, мы обратились за консультацией к своим коллегам из Военно-медицинской академии. Как оказалось, даже в Питере, где поток пациентов намного больше, такое случалось всего пару раз. Согласовав с ними свои действия, мы провели определенные мероприятия, и пациент выздоровел. Сейчас взяли у него кровь на генетический анализ, - делится доктор сложным случаем.

- И часто вам приходится такие ребусы разгадывать?

- Частое происходит часто, редкое бывает редко, - философски замечает доктор. - Дело в другом. Этот случай характеризует уровень нашей команды и уровень оснащения госпиталя. Как только увидели не совсем типичную картину, с ходу смогли провести диагностику, выявить причину и быстро получить консультацию коллег.

Олег Александрович уверяет, что сейчас в ЦАРРИТ очень высокий уровень технического оснащения. Даже в самом отдаленном гарнизоне, будь то Печенга или Новая Земля, установлены современные наркозно-дыхательные аппараты, все, что необходимо для обеспечения проходимости дыхательных путей. Есть видеоларингоскопы, ларингиальные маски и трубки, бронхоскопы. Для анестезии нервов и катеризации сосудов широко используют ультразвуковую навигацию.

Доктор радуется, что в отделениях ЦАРРИТ образовался даже некий резерв аппаратуры, который он как руководитель считает необходимым и оправданным запасом.

- Неотложные ситуации случаются всегда. У человека, упавшего с пятого этажа, или попавшего под машину, повреждения будут достаточно серьезными. Этим мирная жизнь не слишком отличается от деятельности врачей анестезиологов-реаниматологов в периоды боестолкновений. Сейчас интенсивность нашей работы только по проведенным анестезиям возросла в три раза. Мы обеспечиваем около трех тысяч операций в год. Учитывая это, я не могу допустить ситуации, что какой-то аппарат вышел из строя, а у нас не было ему замены.

Работа командная

- Может, стоит упомянуть имена ваших специалистов? - задаю вопрос напоследок.

- Как я уже говорил, у меня очень большой коллектив, - мягко улыбается Ильницкий. - Учитывая ограниченные рамки статьи, упомяну хотя бы начальников отделений и старших ординаторов, на которых все держится. Это Артем Сергеевич Миленин, Олег Михайлович Докучаев, Сергей Леонидович Ленберг, Василий Александрович Кутявин, Юрий Лиуанович Болотоков, Андрей Александрович Сагайдак, Владимир Геннадьевич Давыдов и многие другие. Эти люди, если нужно, готовы работать целыми сутками…

Невозможно представить реанимацию без наших медсестер, без младшего медперсонала, ведь уход за пациентами - это добрая половина лечения. Без нормального ухода пациентов вылечить тяжело. Именно сестры выполняют назначения врача, постоянно контактируют с больными, которые нередко бывают капризными и несдержанными, потому что им больно, дискомфортно, куча трубочек стоит…

Наша профессия - это очень специализированная, высоко оснащенная технологичная специальность, которая требует исключительно командной работы врачей, медсестер, санитарок, - подводит итог беседы начальник ЦАРРИТ. - Убрать хоть одно звено из этой цепи, реанимация не сможет попросту функционировать. Потому что один-два человека здесь не справятся, борьба за жизнь каждого пациента - это только совместная работа.