- Илья Метель
- Сегодня 16:24
Попробовать вкус моря
Первый морской выход на боевом корабле запоминается на всю жизнь
Образцовый воскресный вечер. Жена готовит вкусный ужин, аромат которого заставляет желудок урчать, пока я собираю стеллаж для недавно отремонтированной кухни. Неожиданно экран лежащего рядом с инструментами телефона загорается от пришедших сообщений. Взяв мобильник в руки, я вижу пару коротких строк от главного редактора: "Завтра выход в море на фрегате. Созвонись с пресс-службой".
Будучи курсантом Военного университета Минобороны России, постигающим специальность военного журналиста, я даже не мог и представить, что попаду служить на флот. Оно и не случайно. Москва, в которой мы учились, хоть и считается портом пяти морей, но от этих самых морей находится очень далеко. Упор в нашей подготовке в основном делался на "сухопутную" составляющую. Однако следует отметить, что две из трех моих стажировок за время обучения проходили на флотах: Черноморском и Северном.
В городе-герое Севастополе попасть на корабли мне не удалось из-за проведения специальной военной операции. Обстановка на Черном море была очень напряжена, и попусту рисковать журналистами, даже будущими военными, никто не позволит.
На Северном флоте к водной среде я был гораздо ближе - все время стажировки прожил на госпитальном судне "Свирь", которое стояло у Североморского причала, а также побывал с обзорной экскурсией на большом противолодочном корабле "Вице-адмирал Кулаков". Сходить даже на краткосрочные учения в составе экипажа какого-нибудь корабля у меня ни разу не получилось из-за ограниченного времени стажировки.
Жаркий июньский день, Поклонная гора и долгожданные лейтенантские погоны на моем черном военно-морском парадном кителе. Большинство товарищей - в оливковых "сухопутных". Мне повезло быть распределенным в редакцию газеты флота "На страже Заполярья". Здравствуй, Североморск! Снова здравствуй, встречай лейтенанта!
Казалось бы, ты на флоте, значит, корабли должны стать ближе, роднее и доступнее. Но это касается тех, кто пришел служить непосредственно на них - на стальные серые исполины, воспетые романами маринистов Соболева, Колбасьева и Пикуля. Современного флотского журналиста даже после принятия дел и должности дорога вела не в арктические моря, а на южное сухопутье. Несколько командировок в зону специальной военной операции, а также другие рабочие моменты не позволяли в полной мере познакомиться с главной составляющей флота. Однако в тот воскресный вечер вселенная сделала реверанс в мою сторону, и звезды наконец-то сошлись. Я мысленно готовился к предстоящему, пусть и краткосрочному, морскому выходу.
Утро понедельника. После редакционной планерки, второпях закинув в рюкзак полотенце и тапки, спешу в учебно-тренировочный комплекс. Попасть на борт корабля просто так нельзя, каждый желающий выйти на нем в море обязан пройти специальную спасательную подготовку, дабы в случае какого-либо бедствия не оказаться в скорбном списке. Ведь даже 15-20 минут в ледяной воде Баренцева моря без специального костюма могут стать смертельными.
Первый норматив - надевание спасательного гидротермокостюма на время. Сам костюм напоминает водолазный, однако гораздо увесистее и плотнее - все для того, чтобы оградить облаченного в него человека от холода, а также удерживать его на плаву. Забраться в такую одежду впервые без знания всех хитростей - довольно трудно. Застегнувшись на центральную молнию, ты сразу же теряешь подвижность, а моторика пальцев рук опускается до уровня клешней краба. После одевания меня ждали водные процедуры - глубокий бассейн с надувным спасательным плотом ПСН-10 ярко оранжевого цвета, в который предстояло забраться прямо из воды. Вот инструктор подает команду подплыть к плоту и залезть в него. Нащупать веревочную лестницу под водой удается довольно быстро, поэтому благодаря мощному толчку я мигом оказываюсь в надувном шатре.
Ближе к обеду на всех парах спешу к КПП военного городка, у причалов которого застыли корабли. Над заливом возмущенно вопят чайки. Среди скопления серых великанов я, наконец, вижу корабль, на котором совершу свой первый выход. Это совсем новенький многоцелевой фрегат "Адмирал Головко", введенный в строй ВМФ в 2023 году.
На палубе меня и моих коллег с улыбкой встречает замполит и тут же ведет в уютную двухместную каюту, где мы будем жить ближайшие несколько дней, попутно расспрашивает о наших планах на предстоящую работу. Проходя по коридорам, слышим и видим предпоходную суету моряков. Громкоговорители корабельной связи почти не замолкают, транслируя звонки и голосовые команды дежурного.
Засиживаться в каюте мы с товарищем не стали, а захватили фотокамеры и поспешили на сигнальный мостик, откуда открывался вид на причал. Объявляется учебная тревога, а из громкоговорителей слышится команда на отдачу швартовых. Единственное связующее звено с сушей - корабельный трап - поднят на борт, и упрямый рейдовый буксир не спеша тянет наш многотонный фрегат к центру залива. Моряки на причале провожают наш экипаж воинским приветствием. На мостике успеваю разговориться с матросом, стоящим за одним из детищ советских оружейников - крупнокалиберным пулеметом Владимирова.
Весна в этом году на Севере наступила на удивление рано. Сопки на обоих берегах Кольского залива, а также остров Сальный, встречающий нас на выходе с Североморского рейда, еще покрыты снегом, но кое-где уже начинают появляться первые проталины. Соленый встречный ветер из Баренцева моря не дает в полной мере погреться на баке, а прогоняет на корму, куда нам в общем-то и было нужно. Откуда-то издалека раздается шум вертолетных винтов. А вот и его источник собственной персоной - противолодочный вертолет Ка-27М корабельного базирования.
Одной рукой стараюсь сделать несколько снимков "стальной стрекозы", а второй пытаюсь удержать зимнюю шапку, которая так и норовит слететь с головы из-за техногенного воздушного вихря, поднятого лопастями. Несмотря на свои внушительные габариты, вертолет довольно уверенно присаживается на палубу, после чего спустя пару мгновений отрывается от корабля и взмывает в небо, чтобы повторить маневр вновь.
После съемок полетов идем в каюту и, оставив вещи, направляемся перекусить в кают-компанию. Готовят тут как в ресторане, и это не фигура речи. Все блюда разные и необычные. Кажется, что никто из офицеров особого голода не испытывает, но наполненные тарелки моментально становятся пустыми. Меня как "сухопутчика" удивило не только обширное меню, но и разделение мест для приема пищи экипажем. Если мотострелки, независимо от звания, едят "под одной крышей", то на корабле аж три помещения для каждой категории военнослужащих: кают-компания офицеров, кают-компания мичманов и столовая команды. Такова дань традициям. Необычен и распорядок питания. Например, перед сном у офицерского состава предусмотрен вечерний чай, а на некоторых кораблях в распорядке дня есть полдник.
Вернувшись в каюту, я посвящаю остаток свободного времени чтению сборника рассказов офицера-подводника Северного флота Александра Покровского "Расстрелять". Ведь на корабле флотский юмор становится куда понятнее.
Следующий день не обижает нас погодой. В небе ярко сверкает солнце, ветер почти не ощущается. На сигнальном мостике фрегата, где расположились журналисты, царит пляжное настроение. Тем временем обстановка на корабле вполне боевая. Ожидается стрельба противокорабельной ракетой "Оникс". Ее должен выполнить атомный подводный крейсер "Казань", который находится неподалеку. Его, понятное дело, не видно, поскольку он скрыт в морских глубинах. Нам не положено знать цифровых обозначений этих глубин, но мы можем предположить, что измеряются эти величины десятками метров.
С поста управления нам сообщают пеленг и примерное время, оставшееся до стрельбы. Три, два, один… и вот из воды неподалеку вылетает увесистая реактивная "стрела" с огненным хвостом и устремляется под облака, после чего меняет траекторию и улетает за линию горизонта поражать условного противника. Невзначай озвучиваю вслух невольно возникшую мысль: "А если по нам так?".
Спустившись на боевой пост управления этой установкой, знакомлюсь с ребятами, от которых зависит безопасность воздушного пространства над судном. Каждый из них с готовностью и воодушевлением рассказывает о важности своей службы и о неоспоримых преимуществах управляемого ими грозного оружия. Говорят, естественно, то, что можно сказать. Военную и государственную тайну парни хранить умеют.
Если снаружи такой комплекс выглядит довольно внушительно и грозно, то боевой пост управления им представляет собой несколько компьютеров, издалека напоминающих игровые автоматы: клавиатуры с цветными кнопками и тумблерами, джойстики управления и квадратные экраны с прицельной сеткой и данными о положении орудия относительно корабля. Этакая стрелялка-развлекуха для подросших детей. Не зря психологи считают, что в каждом взрослом мужчине обязательно должен жить мальчишка.
На следующий день через замполита договариваюсь о работе с начальником медицинской службы фрегата. Причина нашей встречи с доктором вовсе не плохое самочувствие, а желание узнать, где именно проходила его боевая командировка. Оказывается, мы с ним одновременно были на одном и том же направлении в зоне специальной военной операции.
Утром третьего дня была запланирована учебная торпедная стрельба. Заняв наиболее удобные места на сигнальном мостике, я вместе с другими журналистами замер в ожидании вылета боеприпаса. Спустя несколько минут железные створки перед торпедными аппаратами отворились, а немного погодя раздался характерный хлопок, и в черную пучину рванула увесистая "колбаса" торпеды. Зажурчав под водой, она поспешила прочь от корабля, оставляя после себя лишь кавитационный след из белых пузырей. Сама торпеда запускается в учебном варианте, то есть без боевой части, чтобы в случае ее потери она не представляла угрозы для случайно наткнувшихся на нее судов. Да и взрывать ценный многоразовый боеприпас при каждой тренировке было бы непозволительной роскошью. После того как условная цель поражена, торпеда всплывает, и ее аккуратно подбирает торпедолов.
К вечеру погода в море начала портиться, а вдалеке замаячило норвежское разведывательное судно "Марьята". Главная его задача - непрерывная слежка за кораблями Северного флота. Ну в случае чего для него будет подготовлена персональная торпеда или ракета, уже не учебная.
Военно-морской флот славится не только своими подвигами, но и традициями. Некоторые из них настолько древние и глубокие, что трудно докопаться до их корней или истоков. Один из таких старейших флотских обычаев - посвящение в моряки.
"Когда вы захотите уснуть на вахте в следующий раз или подумаете, что вам не обязательно точно и скрупулезно выполнять ваши обязанности, то вспомните этот вкус и представьте, что это будет последнее, что вы почувствуете в своей жизни! Эта горькая вода заполнит весь ваш пищевод, желудок, легкие, трахею, глотку, рот, уши и глаза - и смерть ваша будет такой же горькой", - это цитата из книги Эдуарда Овечкина "Акулы из стали. Туман". Смысл фразы в том, что каждый новоиспеченный моряк должен понять: если он не будет нести службу добросовестно, то последним, что он почувствует, будет тот самый вкус морской воды, который он познал на первом выходе в море.
Испить морской водицы предстояло и мне в последний вечер своего первого морского выхода. Меня позвали в кают-компанию, где после торжественной речи замполита я большими глотками опустошил плафон освещения, до краев наполненный водой студеного Баренцева моря. Допив все до последней капли, я гордо прохрипел, севшим от морской соли голосом: "Мама, твой сын моряк!". Мама, если бы видела меня, наверняка утирала бы слезы умиления, как тогда - во время выпуска из военного универа на Поклонной горе.
Ну вот и подошел к концу мой первый выход в море. Фрегат снова стоит на Североморском рейде Кольского залива. Мы грузимся на буксир, который отвезет нас к причалу. Полный впечатлений от трехдневного круиза, постепенно перевариваю их, прикидывая структуру будущих газетных материалов, которые вскоре должен буду положить на стол главреду.
Немного прикоснувшись к корабельной службе, понимаешь, насколько она непроста и тревожна, какой груз ответственности лежит на каждом члене экипажа у причала и особенно в открытом море. Водная стихия ошибок не прощает. К ней нужно относиться с уважением и почтением и быть готовым к любым ее капризам. Могу с уверенностью сказать, что те, кто стоит на страже наших морских заполярных рубежей, - люди, искренне любящие свое дело и преданные ему. Другим в море делать нечего.
Чужой среди своих
Будучи курсантом Военного университета Минобороны России, постигающим специальность военного журналиста, я даже не мог и представить, что попаду служить на флот. Оно и не случайно. Москва, в которой мы учились, хоть и считается портом пяти морей, но от этих самых морей находится очень далеко. Упор в нашей подготовке в основном делался на "сухопутную" составляющую. Однако следует отметить, что две из трех моих стажировок за время обучения проходили на флотах: Черноморском и Северном.
В городе-герое Севастополе попасть на корабли мне не удалось из-за проведения специальной военной операции. Обстановка на Черном море была очень напряжена, и попусту рисковать журналистами, даже будущими военными, никто не позволит.
На Северном флоте к водной среде я был гораздо ближе - все время стажировки прожил на госпитальном судне "Свирь", которое стояло у Североморского причала, а также побывал с обзорной экскурсией на большом противолодочном корабле "Вице-адмирал Кулаков". Сходить даже на краткосрочные учения в составе экипажа какого-нибудь корабля у меня ни разу не получилось из-за ограниченного времени стажировки.
Жаркий июньский день, Поклонная гора и долгожданные лейтенантские погоны на моем черном военно-морском парадном кителе. Большинство товарищей - в оливковых "сухопутных". Мне повезло быть распределенным в редакцию газеты флота "На страже Заполярья". Здравствуй, Североморск! Снова здравствуй, встречай лейтенанта!
Казалось бы, ты на флоте, значит, корабли должны стать ближе, роднее и доступнее. Но это касается тех, кто пришел служить непосредственно на них - на стальные серые исполины, воспетые романами маринистов Соболева, Колбасьева и Пикуля. Современного флотского журналиста даже после принятия дел и должности дорога вела не в арктические моря, а на южное сухопутье. Несколько командировок в зону специальной военной операции, а также другие рабочие моменты не позволяли в полной мере познакомиться с главной составляющей флота. Однако в тот воскресный вечер вселенная сделала реверанс в мою сторону, и звезды наконец-то сошлись. Я мысленно готовился к предстоящему, пусть и краткосрочному, морскому выходу.
Учиться спасаться
Утро понедельника. После редакционной планерки, второпях закинув в рюкзак полотенце и тапки, спешу в учебно-тренировочный комплекс. Попасть на борт корабля просто так нельзя, каждый желающий выйти на нем в море обязан пройти специальную спасательную подготовку, дабы в случае какого-либо бедствия не оказаться в скорбном списке. Ведь даже 15-20 минут в ледяной воде Баренцева моря без специального костюма могут стать смертельными.
Первый норматив - надевание спасательного гидротермокостюма на время. Сам костюм напоминает водолазный, однако гораздо увесистее и плотнее - все для того, чтобы оградить облаченного в него человека от холода, а также удерживать его на плаву. Забраться в такую одежду впервые без знания всех хитростей - довольно трудно. Застегнувшись на центральную молнию, ты сразу же теряешь подвижность, а моторика пальцев рук опускается до уровня клешней краба. После одевания меня ждали водные процедуры - глубокий бассейн с надувным спасательным плотом ПСН-10 ярко оранжевого цвета, в который предстояло забраться прямо из воды. Вот инструктор подает команду подплыть к плоту и залезть в него. Нащупать веревочную лестницу под водой удается довольно быстро, поэтому благодаря мощному толчку я мигом оказываюсь в надувном шатре.
Отдать швартовы!
Ближе к обеду на всех парах спешу к КПП военного городка, у причалов которого застыли корабли. Над заливом возмущенно вопят чайки. Среди скопления серых великанов я, наконец, вижу корабль, на котором совершу свой первый выход. Это совсем новенький многоцелевой фрегат "Адмирал Головко", введенный в строй ВМФ в 2023 году.
На палубе меня и моих коллег с улыбкой встречает замполит и тут же ведет в уютную двухместную каюту, где мы будем жить ближайшие несколько дней, попутно расспрашивает о наших планах на предстоящую работу. Проходя по коридорам, слышим и видим предпоходную суету моряков. Громкоговорители корабельной связи почти не замолкают, транслируя звонки и голосовые команды дежурного.
Засиживаться в каюте мы с товарищем не стали, а захватили фотокамеры и поспешили на сигнальный мостик, откуда открывался вид на причал. Объявляется учебная тревога, а из громкоговорителей слышится команда на отдачу швартовых. Единственное связующее звено с сушей - корабельный трап - поднят на борт, и упрямый рейдовый буксир не спеша тянет наш многотонный фрегат к центру залива. Моряки на причале провожают наш экипаж воинским приветствием. На мостике успеваю разговориться с матросом, стоящим за одним из детищ советских оружейников - крупнокалиберным пулеметом Владимирова.
От "птичек" у моряков тоже есть "лекарство" - за их спинами висят новенькие ружья МР-155.- Из него можно и от бэков отбиться, и мину обезвредить, и пиратов "взбодрить", если потребуется, - смеется моряк. - Стреляет эта "махина" очень громко, поэтому если доведется стоять рядом, то лучше быть в берушах.
- Для дронов у нас всегда есть патроны с дробью, - объясняет боец. - Многие на корабле имеют опыт участия в спецоперации, где им не раз приходилось сталкиваться с коптерами.
Простая посадка
Весна в этом году на Севере наступила на удивление рано. Сопки на обоих берегах Кольского залива, а также остров Сальный, встречающий нас на выходе с Североморского рейда, еще покрыты снегом, но кое-где уже начинают появляться первые проталины. Соленый встречный ветер из Баренцева моря не дает в полной мере погреться на баке, а прогоняет на корму, куда нам в общем-то и было нужно. Откуда-то издалека раздается шум вертолетных винтов. А вот и его источник собственной персоной - противолодочный вертолет Ка-27М корабельного базирования.
Одной рукой стараюсь сделать несколько снимков "стальной стрекозы", а второй пытаюсь удержать зимнюю шапку, которая так и норовит слететь с головы из-за техногенного воздушного вихря, поднятого лопастями. Несмотря на свои внушительные габариты, вертолет довольно уверенно присаживается на палубу, после чего спустя пару мгновений отрывается от корабля и взмывает в небо, чтобы повторить маневр вновь.
- Сегодня отличная погода для полетов, - подмечает один из пилотов, находящийся на борту, указывая на табло прямо перед ангаром. - Ветра почти нет, как и волны. Когда корабль не качает, сесть на него проще простого.
Высокая кухня
После съемок полетов идем в каюту и, оставив вещи, направляемся перекусить в кают-компанию. Готовят тут как в ресторане, и это не фигура речи. Все блюда разные и необычные. Кажется, что никто из офицеров особого голода не испытывает, но наполненные тарелки моментально становятся пустыми. Меня как "сухопутчика" удивило не только обширное меню, но и разделение мест для приема пищи экипажем. Если мотострелки, независимо от звания, едят "под одной крышей", то на корабле аж три помещения для каждой категории военнослужащих: кают-компания офицеров, кают-компания мичманов и столовая команды. Такова дань традициям. Необычен и распорядок питания. Например, перед сном у офицерского состава предусмотрен вечерний чай, а на некоторых кораблях в распорядке дня есть полдник.
Вернувшись в каюту, я посвящаю остаток свободного времени чтению сборника рассказов офицера-подводника Северного флота Александра Покровского "Расстрелять". Ведь на корабле флотский юмор становится куда понятнее.
Из-под воды – в небо
Следующий день не обижает нас погодой. В небе ярко сверкает солнце, ветер почти не ощущается. На сигнальном мостике фрегата, где расположились журналисты, царит пляжное настроение. Тем временем обстановка на корабле вполне боевая. Ожидается стрельба противокорабельной ракетой "Оникс". Ее должен выполнить атомный подводный крейсер "Казань", который находится неподалеку. Его, понятное дело, не видно, поскольку он скрыт в морских глубинах. Нам не положено знать цифровых обозначений этих глубин, но мы можем предположить, что измеряются эти величины десятками метров.
С поста управления нам сообщают пеленг и примерное время, оставшееся до стрельбы. Три, два, один… и вот из воды неподалеку вылетает увесистая реактивная "стрела" с огненным хвостом и устремляется под облака, после чего меняет траекторию и улетает за линию горизонта поражать условного противника. Невзначай озвучиваю вслух невольно возникшую мысль: "А если по нам так?".
- На этот случай у нас есть "Палаш", - с улыбкой говорит стоящий рядом матрос, уверенно указывая в направлении артиллерийской установки. - Именно для этого он и нужен, чтобы сбивать цели прямо на подлете к кораблю.
"Палаш" – ракетам палач
Спустившись на боевой пост управления этой установкой, знакомлюсь с ребятами, от которых зависит безопасность воздушного пространства над судном. Каждый из них с готовностью и воодушевлением рассказывает о важности своей службы и о неоспоримых преимуществах управляемого ими грозного оружия. Говорят, естественно, то, что можно сказать. Военную и государственную тайну парни хранить умеют.
Такой комплекс ближнего рубежа обороны предназначен для уничтожения высокоточного оружия (противокорабельных ракет), самолетов, вертолетов, а также малоразмерных морских и наземных целей. То есть с его помощью можно бить и по безэкипажным катерам-брандерам, даже бронированным, и по условным бронетранспортерам на берегу. Установка представляет собой эшелонированную систему ПВО корабля на дальности до 4-5 километров в артиллерийском варианте и до 10 километров с использованием ракет.- Одной из ключевых особенностей "Палаша" является его система управления на базе оптико-электронной станции "Шар", - подмечает старший комендор. - Так, для поиска целей мы используем телевизионный и тепловизионный каналы, лазерный дальномер и систему наведения ракет, которые обеспечивают скрытность и высокую помехозащищенность.
Если снаружи такой комплекс выглядит довольно внушительно и грозно, то боевой пост управления им представляет собой несколько компьютеров, издалека напоминающих игровые автоматы: клавиатуры с цветными кнопками и тумблерами, джойстики управления и квадратные экраны с прицельной сеткой и данными о положении орудия относительно корабля. Этакая стрелялка-развлекуха для подросших детей. Не зря психологи считают, что в каждом взрослом мужчине обязательно должен жить мальчишка.
Почти однополчане
На следующий день через замполита договариваюсь о работе с начальником медицинской службы фрегата. Причина нашей встречи с доктором вовсе не плохое самочувствие, а желание узнать, где именно проходила его боевая командировка. Оказывается, мы с ним одновременно были на одном и том же направлении в зоне специальной военной операции.
Сейчас медицинский блиндаж ему заменяет полноценный медицинский пункт фрегата, который состоит из амбулатории и лазарета.- Я занимался оказанием помощи раненым, большинство из которых поступало с днепровских островов, - говорит старший лейтенант медицинской службы. - Ранения там в основном осколочные, так как главным оружием на данном участке давно стали дроны.
В перерывах между приемом пациентов офицер вспоминает работу на передовой с надеждой снова оказаться плечом к плечу с боевыми товарищами-медиками.- В море при необходимости разворачивается настоящая операционная, - с улыбкой говорит медик. - У нас есть даже цифровой рентген, а также все необходимое оборудование для оперативного лечения.
- Уже написал рапорт с просьбой вновь отправиться к ребятам на СВО, - признается он.
Аппараты, пли!
Утром третьего дня была запланирована учебная торпедная стрельба. Заняв наиболее удобные места на сигнальном мостике, я вместе с другими журналистами замер в ожидании вылета боеприпаса. Спустя несколько минут железные створки перед торпедными аппаратами отворились, а немного погодя раздался характерный хлопок, и в черную пучину рванула увесистая "колбаса" торпеды. Зажурчав под водой, она поспешила прочь от корабля, оставляя после себя лишь кавитационный след из белых пузырей. Сама торпеда запускается в учебном варианте, то есть без боевой части, чтобы в случае ее потери она не представляла угрозы для случайно наткнувшихся на нее судов. Да и взрывать ценный многоразовый боеприпас при каждой тренировке было бы непозволительной роскошью. После того как условная цель поражена, торпеда всплывает, и ее аккуратно подбирает торпедолов.
К вечеру погода в море начала портиться, а вдалеке замаячило норвежское разведывательное судно "Марьята". Главная его задача - непрерывная слежка за кораблями Северного флота. Ну в случае чего для него будет подготовлена персональная торпеда или ракета, уже не учебная.
Оставлять торпеду норвежским "друзьям" было нельзя, поэтому, прочесав всю акваторию, моряки нашли боеприпас и подняли его на борт катера-торпедолова.- Постоянно тут болтается, - пояснил мне один из офицеров. - С виду простой кораблик, но если подойти ближе, то можно увидеть огромное количество различных антенн и оптических приборов.
Вкус морской воды
Военно-морской флот славится не только своими подвигами, но и традициями. Некоторые из них настолько древние и глубокие, что трудно докопаться до их корней или истоков. Один из таких старейших флотских обычаев - посвящение в моряки.
"Когда вы захотите уснуть на вахте в следующий раз или подумаете, что вам не обязательно точно и скрупулезно выполнять ваши обязанности, то вспомните этот вкус и представьте, что это будет последнее, что вы почувствуете в своей жизни! Эта горькая вода заполнит весь ваш пищевод, желудок, легкие, трахею, глотку, рот, уши и глаза - и смерть ваша будет такой же горькой", - это цитата из книги Эдуарда Овечкина "Акулы из стали. Туман". Смысл фразы в том, что каждый новоиспеченный моряк должен понять: если он не будет нести службу добросовестно, то последним, что он почувствует, будет тот самый вкус морской воды, который он познал на первом выходе в море.
Испить морской водицы предстояло и мне в последний вечер своего первого морского выхода. Меня позвали в кают-компанию, где после торжественной речи замполита я большими глотками опустошил плафон освещения, до краев наполненный водой студеного Баренцева моря. Допив все до последней капли, я гордо прохрипел, севшим от морской соли голосом: "Мама, твой сын моряк!". Мама, если бы видела меня, наверняка утирала бы слезы умиления, как тогда - во время выпуска из военного универа на Поклонной горе.
Возвращение
Ну вот и подошел к концу мой первый выход в море. Фрегат снова стоит на Североморском рейде Кольского залива. Мы грузимся на буксир, который отвезет нас к причалу. Полный впечатлений от трехдневного круиза, постепенно перевариваю их, прикидывая структуру будущих газетных материалов, которые вскоре должен буду положить на стол главреду.
Немного прикоснувшись к корабельной службе, понимаешь, насколько она непроста и тревожна, какой груз ответственности лежит на каждом члене экипажа у причала и особенно в открытом море. Водная стихия ошибок не прощает. К ней нужно относиться с уважением и почтением и быть готовым к любым ее капризам. Могу с уверенностью сказать, что те, кто стоит на страже наших морских заполярных рубежей, - люди, искренне любящие свое дело и преданные ему. Другим в море делать нечего.
