Мы сметём все преграды
Так считает командир нового вертолётного полка Северного флота, который верит в каждого из своих подчинённых
Сформированная совсем недавно авиационная часть уже демонстрирует впечатляющие результаты. Её становление проходит стремительно, и уже сегодня она представляет собой пульсирующий энергией военный организм, готовый действовать автономно. – Полк – полноценный, самостоятельный – является основной тактической и хозяйственно-экономической единицей, – объясняет командир отдельного вертолётного полка Северного флота полковник Андрей Врублевский корреспонденту флотской газеты Владимиру Левчуку. – Безусловно, впереди ещё много работы: доукомплектование, обучение, слаживание. Мы верим в себя и готовы к любым испытаниям.
О том, как выполняются текущие задачи и что ожидает лётчиков в ближайшей и последующей перспективе, комполка рассказал в своём интервью.
Новые образцы техники оснащены интегрированными комплексами связи и радиоэлектронной борьбы последнего поколения. Благодаря наличию в кабинах пилотов приборов ночного видения они способны выполнять полёты в тёмное время суток на предельно малых высотах. Более того, пилоты могут безопасно взлетать и садиться даже в условиях плохой видимости, на неподготовленные площадки. Мы недавно получили две такие машины прямо с завода и уже приступили к их эксплуатации.
Процесс не стоит на месте, например, на этом фоне командование Воздушно-космических сил Российской Федерации пошло нам навстречу, и из Сызранского высшего военного авиационного училища лётчиков к нам пришли девять лейтенантов. Это достаточно важное событие в решении вопросов кадровой работы.
А вот ветровые условия очень сильно влияют на технику пилотирования при посадке. Особенно, когда предельный ветер. Формируется определённая турбулентность в зависимости от проекта корабля. Очень много зависит от его надстройки, от того, какие сооружения на ней установлены. Буквально всё влияет на распределение потоков воздуха, создающих завихрения различной силы и направления.
В своё время в составе отдельного корабельного противолодочного вертолётного полка Северного флота была полноценная штурмовая эскадрилья. Наверняка помните - Шершень в боксёрских перчатках на шлемах лётчиков - это была наша эмблема. Эмблема 3-й ударной эскадрильи.
С вертолётом Ми-8 ситуация несколько иная. Положительным моментом является то, что лётчики начинают службу, как я уже говорил, в должности правого лётчика, набираясь мастерства в составе экипажа с опытным командиром. Дальнейшее решение о переводе на должность командира вертолёта (Ми-8 или, возможно, Ка-29) будет приниматься индивидуально, исходя из персональных качеств.
С появлением тренажёра подготовка лётного состава значительно улучшилась. Он заметно облегчает обучение молодого лётчика. На нём периодически занимаются и опытные пилоты, также отрабатывая действия в особых случаях. Ты знаешь машину, но, когда внезапно всё начинает моргать и срабатывает сигнализация, ситуация требует быстрых и правильных действий.
У нас штатно предусмотрен свой комплексный тренажёр. Помещения для него уже определены, и мы ожидаем его закупки. Когда комплекс поставят, это станет колоссальным подспорьем для подготовки всего лётного состава.
Сроки чётко определены, они не размыты. К концу весны мы должны выйти на лётно-тактические учения в составе эскадрильи, а затем на лётно-тактическое учение полка.
Как только полк сформировался, мы заступили на боевое дежурство, и пять наших экипажей несут службу на различных аэродромах и выполняют конкретные боевые задачи. И, естественно, готовимся к выполнению задач боевой службы в составе отрядов кораблей флота. Кроме того, будем привлекаться к масштабным мероприятиям и, я нисколько не сомневаюсь - к итоговым мероприятиям боевой подготовки флота.
К примеру, поиск таких целей, как безэкипажные катера, особенно полупогруженных, представляет определённую сложность, поэтому мы очень внимательно относимся к изучению испытанных методов применения вооружения, освоению проверенной тактики их обезвреживания в любое время суток вне зависимости от погодных условий.
В частности, задачи поиска и уничтожения безэкипажных средств нападения возлагаются на транспортно-боевые вертолёты. Наш полк - правопреемник 11-й отдельной вертолётной эскадрильи, которая летала на Ми-8. Некоторые экипажи, прибывшие в нашу часть, имеют боевой опыт работы в Крыму, в том числе на вертолётах Ка-29. В высшей степени подготовлены два экипажа, пришедшие из отдельного вертолётного противолодочного полка. У них за плечами не одна командировка, и они имеют реальный опыт уничтожения безэкипажных катеров. В том числе и я выполнял там задачи с 2022 года.
Считаю, что мне повезло служить в первой эскадрилье под командованием полковника Сергея Чечерова. Его заместителем был подполковник Сергей Мироненко. Нами плотно занимались два командира отряда - подполковник Валерий Вихирёв и подполковник Юрий Андреев.
И это была школа становления не только лётчика, но и офицера, и человека. В корабельном полку укоренились важные традиции, основанные на особенностях предназначения. Здесь нельзя служить, опираясь, если можно так выразиться, исключительно на уставные догмы. Специфика такова, что для полного взаимопонимания и слаженности со своим штурманом ты обязан пуд соли съесть - провести полгода в море. А догма: экипаж - одна семья, а в её развитие - полк - большая семья.
В это же время подверглось ремонту и здание штаба полка. Заслуга в том, что сейчас оно полностью соответствует требованиям, определяющим возможность полноценной деятельности личного состава штаба, управления и служб, принадлежит начальнику штаба полковнику Алексею Пильщикову. Для него, прибывшего из мончегорского авиаполка, существующая на тот момент ситуация стала настоящим вызовом. Предстояло практически с нуля восстанавливать доставшееся наследие, создать и организовать новую структуру, что он сделал практически в одиночку, пока решался вопрос о моём назначении командиром.
Тогда в полной мере и проявился его управленческий талант. Принимая в самый ответственный момент бремя командования на себя, он выполнял обязанности командира части, не ждал готовых решений, принимал их сам.
Когда я построил полк в первый раз, представляясь личному составу, сказал: «Мы находимся не просто в стартовой позиции, а в очень непростой ситуации. Нас ждёт долгий и тернистый путь. И от того, насколько мне как командиру удастся увлечь вас за собой к достижению поставленной цели, зависит наше будущее. А цель наша - выйти на уровень, когда полк будет способен выполнять боевые задачи по предназначению в полном объёме».
О том, как выполняются текущие задачи и что ожидает лётчиков в ближайшей и последующей перспективе, комполка рассказал в своём интервью.
- Товарищ полковник, какая техника стоит на вооружении вверенного вам полка?
- Парк воздушных судов у нас представлен вертолётами типа Ми-8, корабельными противолодочными Ка-27 и транспортно-боевыми Ка-29. Основным вооружением второй эскадрильи является вертолёт К-29 в ударном варианте. Кроме этого, мы имеем несколько учебных вертолётов для подготовки лётного состава.
Модификации Ми-8 охватывают диапазон от первых разработок 60-х годов - типа Ми-8Т, заканчивая самыми современными вертолётами - Ми-8МТВ5.1М, предназначенными для транспортировки грузов и техники массой до четырёх тонн. Как многоцелевые вертолёты они способны выполнять самые различные задачи, к числу которых относятся - прикрытие с воздуха войсковых колонн, обеспечение поисково-спасательных операций и так далее.
Новые образцы техники оснащены интегрированными комплексами связи и радиоэлектронной борьбы последнего поколения. Благодаря наличию в кабинах пилотов приборов ночного видения они способны выполнять полёты в тёмное время суток на предельно малых высотах. Более того, пилоты могут безопасно взлетать и садиться даже в условиях плохой видимости, на неподготовленные площадки. Мы недавно получили две такие машины прямо с завода и уже приступили к их эксплуатации.
- Андрей Станиславович, полк получает авиационную технику, совершенствует материальную базу, а происходит ли пополнение части личным составом?
- В этом году у нас запланировано доукомплектование авиационной техникой. В том числе посредством ремонта и глубокой модернизации машин, стоящих на вооружении. В частности, речь идёт о К-29. Параллельно происходит пополнение лётного и инженерно-технического состава.
Наша часть формировалась на базе существовавшей 11-й отдельной вертолётной эскадрильи, и в процессе реорганизации численный состав вырос практически в три раза. К примеру, если до декабря прошлого года в части насчитывалось 10 экипажей, то сейчас их количество выросло практически до трёх десятков.
Процесс не стоит на месте, например, на этом фоне командование Воздушно-космических сил Российской Федерации пошло нам навстречу, и из Сызранского высшего военного авиационного училища лётчиков к нам пришли девять лейтенантов. Это достаточно важное событие в решении вопросов кадровой работы.
В любом случае мы уже выполняем задачи боевого дежурства. Среди них охрана судоходства в Балтийском море, аэродрома в Архангельской области и естественно в районе базирования. В первую очередь это противодействие терроризму, поиску и уничтожению безэкипажных катеров и беспилотных летательных аппаратов.
Повседневная деятельность охватывает задачи транспортного обеспечения отдалённых гарнизонов, полигонов боевой подготовки сил флота. Это перевозка грузов и пассажиров, выполнение парашютных прыжков морской пехотой, спецназом и лётным составом. Кроме этого, обеспечиваем деятельность Беломорской военно-морской базы, соединения ПВО и частей центрального подчинения.
Повседневная деятельность охватывает задачи транспортного обеспечения отдалённых гарнизонов, полигонов боевой подготовки сил флота. Это перевозка грузов и пассажиров, выполнение парашютных прыжков морской пехотой, спецназом и лётным составом. Кроме этого, обеспечиваем деятельность Беломорской военно-морской базы, соединения ПВО и частей центрального подчинения.
- Принимают ли лётчики полка участие в походах кораблей Северного флота?
- В настоящее время два экипажа проходят корабельную подготовку для участия в дальнем морском походе по Северному морскому пути на вертолётах Ка-29. Не раскрывая никаких секретов, напомню, что большие десантные корабли «Иван Грен» и «Пётр Моргунов» штатно несут по два таких вертолёта.
Буквально только что мы закончили подготовку одного лётчика к ночным полётам с палубы корабля. Экипажи вертолётов Ка-27 совместно с отдельным вертолётным противолодочным полком регулярно выполняют полёты с кораблей всех проектов, оснащённых вертолётной площадкой.
Сейчас наши лейтенанты пока проходят подготовку в центре боевого применения и переучивания лётного состава морской авиации в Ейске. Помимо теоретических занятий, молодые лётчики осваивают весь спектр полётных заданий в специализированных классах. Они оснащены современными вертолётными тренажёрами, позволяющими в максимально реалистичных условиях осваивать выполнение противолодочных задач, применение авиационных средств поражения, отрабатывать действия при отказе техники, а также тренироваться в различных погодных и боевых условиях.
Молодые офицеры вернутся в июне, пройдут наземную подготовку, и с лета мы начнём их непосредственное обучение в качестве лётчиков.
Дело в том, что на Ми-8 училище выпускает уже готовых «правых» лётчиков, а вот учебной «корабельной» эскадрильи на камовских вертолётах с 1999 года в Сызрани нет. Она сокращена. С тех пор курсантов учат на Ми-8 и Ми-24. Поэтому тех, кто приходит к нам командирами Ка-29, мы отправляем на переучивание, а после этого продолжаем подготовку здесь.
Но это не составляет большой проблемы. Всё зависит от морально-деловых качеств каждого отдельно взятого офицера. Единственно, чем усложняется подготовка молодых лётчиков вертолётов типа Ка-27 и К-29, так это тем, что они приходят в войска сразу в качестве командиров.
На остальные машины типа Ми-8, Ми-24, Ка-52, Ми-28 лётчики приходят, как правило, либо лётчиками-штурманами, либо лётчиками-операторами, получают практику и набираются опыта полётов с бывалым командиром экипажа и в зависимости от своих профессиональных качеств либо становятся командирами, либо так и остаются операторами.
Не секрет, что не каждый лётчик может освоить «однорукую» машину и стать командиром, тем более командиром, который должен произвести посадку на корабль ночью в сложных гидрометеорологических условиях.
Для корабельной авиации это высший пилотаж. У меня почти две тысячи посадок на корабль, и я очень хорошо знаю, о чём говорю.
Сейчас наши лейтенанты пока проходят подготовку в центре боевого применения и переучивания лётного состава морской авиации в Ейске. Помимо теоретических занятий, молодые лётчики осваивают весь спектр полётных заданий в специализированных классах. Они оснащены современными вертолётными тренажёрами, позволяющими в максимально реалистичных условиях осваивать выполнение противолодочных задач, применение авиационных средств поражения, отрабатывать действия при отказе техники, а также тренироваться в различных погодных и боевых условиях.
Молодые офицеры вернутся в июне, пройдут наземную подготовку, и с лета мы начнём их непосредственное обучение в качестве лётчиков.
Дело в том, что на Ми-8 училище выпускает уже готовых «правых» лётчиков, а вот учебной «корабельной» эскадрильи на камовских вертолётах с 1999 года в Сызрани нет. Она сокращена. С тех пор курсантов учат на Ми-8 и Ми-24. Поэтому тех, кто приходит к нам командирами Ка-29, мы отправляем на переучивание, а после этого продолжаем подготовку здесь.
Но это не составляет большой проблемы. Всё зависит от морально-деловых качеств каждого отдельно взятого офицера. Единственно, чем усложняется подготовка молодых лётчиков вертолётов типа Ка-27 и К-29, так это тем, что они приходят в войска сразу в качестве командиров.
На остальные машины типа Ми-8, Ми-24, Ка-52, Ми-28 лётчики приходят, как правило, либо лётчиками-штурманами, либо лётчиками-операторами, получают практику и набираются опыта полётов с бывалым командиром экипажа и в зависимости от своих профессиональных качеств либо становятся командирами, либо так и остаются операторами.
Не секрет, что не каждый лётчик может освоить «однорукую» машину и стать командиром, тем более командиром, который должен произвести посадку на корабль ночью в сложных гидрометеорологических условиях.
Для корабельной авиации это высший пилотаж. У меня почти две тысячи посадок на корабль, и я очень хорошо знаю, о чём говорю.
- А что включают основные этапы подготовки лётчика для посадки на палубу корабля?
- Сначала профессионализм нарабатывается на земле и в аэродромных полётах. Лётчик осваивает программу командира воздушного судна, двигаясь от простого к сложному, начиная в простых метеорологических условиях. Летает с аэродрома, закрепляет навыки в технике пилотирования в сложных «приборных» полётах над водной поверхностью - он должен уверенно летать в море.
Затем, когда пилот уверенно летает в сложных метеоусловиях над водой, начинается корабельная программа. Так как полёты над морем, вне видимости земли и в облаках, приравниваются к полётам в сложных условиях. Это требует безупречного владения «приборным» полётом. Именно после этого он переходит к корабельной подготовке.
Стоит отметить, что не все даже опытные лётчики, которые к нам приходили, смогли освоить корабельную программу.
Стоит отметить, что не все даже опытные лётчики, которые к нам приходили, смогли освоить корабельную программу.
- Корабельная программа, насколько она продолжительна?
- И снова возвращаемся к индивидуальным качествам. Зачастую всё зависит от них. Вот мой пример. Меня готовили на боевую службу (тогда мы очень мало летали) и самостоятельно я сел на корабль после двенадцати посадок на учебном вертолёте. Это была тринадцатая посадка. В первый день - семь посадок с инструктором, потом ещё пять. И тринадцатую я сделал уже самостоятельно на боевой машине со штурманом, без инструктора на борту.
Кому-то это даётся сложнее. Ещё раз повторюсь: всё происходит индивидуально. Нельзя категорически утверждать, что после определённого количества учебных полётов лётчик посадит машину на корабль.
- Обрисуйте, пожалуйста, в общих чертах, как происходят полёты с корабля. Как воспринимается сам момент посадки, что вы видите, что ощущаете, какие действия производите?
- Полёты с корабля имеют свою специфику. Особенно посадки в море на ходу.
В руководстве по лётной эксплуатации и во всех методических документах написано, что при посадке на корабль в условиях отсутствия качки, то есть когда корабль идёт спокойно, без колебаний относительно положенного ему равновесия, больших трудностей в технике пилотирования не возникает. В зависимости от ветровых условий, конечно.
А вот ветровые условия очень сильно влияют на технику пилотирования при посадке. Особенно, когда предельный ветер. Формируется определённая турбулентность в зависимости от проекта корабля. Очень много зависит от его надстройки, от того, какие сооружения на ней установлены. Буквально всё влияет на распределение потоков воздуха, создающих завихрения различной силы и направления.
Получается, что на один корабль прилетаешь и садишься спокойно, как будто это площадка ограниченных размеров на аэродроме, то есть даже, как говорится, не вспотел. Бывает, что при таком же ветре прилетаешь на другой корабль, который вовсе не будет качать, но там сформируются такие ветровые условия, что после посадки из кабины выходишь, снимаешь морской спасательный комплект, а он мокрый насквозь.
Вот полёты в качку при сложных гидрометеорологических условиях - это определённая школа. Она включает в себя не то что умения, а именно психологическую готовность лётчика сесть на корабль.
Когда подходишь и видишь эту качающуюся палубу, во-первых, нужны превосходные, твёрдые навыки по технике пилотирования, позволяющие безопасно посадить вертолёт.
Тонкость в том, что как бы корабль ни качался, существует момент, в который палуба замирает. Это могут быть лишь несколько секунд, опять же определяющиеся проектом и гидрометеоусловиями. И вот в этот миг надо очень чётко, быстро и ровно, точно в круг диаметром три метра посадить машину. Эта чёткость важна для того, чтобы вертолёт был правильно зафиксирован цепями на площадке.
Тонкость в том, что как бы корабль ни качался, существует момент, в который палуба замирает. Это могут быть лишь несколько секунд, опять же определяющиеся проектом и гидрометеоусловиями. И вот в этот миг надо очень чётко, быстро и ровно, точно в круг диаметром три метра посадить машину. Эта чёткость важна для того, чтобы вертолёт был правильно зафиксирован цепями на площадке.
Что ощущает при этом лётчик? Опять же зависит от уровня корабельной подготовки и его профессионально-должностных качеств. Когда ночью прилетаю на корабль, и, хоть у меня почти две тысячи посадок на палубу, каждый раз испытываю волнение. Когда сильно качает и малейшее отвлечение или расслабление может привести к трагическим последствиям, нервная система переходит в некое возбуждённое состояние, и ты весь сосредоточен буквально до нервных окончаний. То есть полностью отдан этому полёту.
- Известно, что вы освоили все типы вертолётов, имеющихся на Северном флоте. А есть среди винтокрылых машин та, которую вы считаете своей родной?
- Предшествующие пять лет я исполнял обязанности лётчика-инспектора авиационного корпуса Северного флота и летаю, как вы правильно сказали, на всех вертолётах. В январе был назначен командиром полка. Тем не менее основными для меня всегда были машины конструкторского бюро имени Камова.
Начинал с противолодочного
Ка-27. Потом решил освоить спасательную программу на Ка-27ПС. В ходе службы изучил транспортно-боевой Ка-29, созданный в развитие вертолёта Ка-27 и предназначенный для десантирования с кораблей подразделений морской пехоты, их огневой поддержки и транспортировки различных грузов. Именно на нём выполнял боевые задачи, в том числе и с тяжёлого авианесущего крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» в Сирии.
В своё время в составе отдельного корабельного противолодочного вертолётного полка Северного флота была полноценная штурмовая эскадрилья. Наверняка помните - Шершень в боксёрских перчатках на шлемах лётчиков - это была наша эмблема. Эмблема 3-й ударной эскадрильи.
Потом, когда большой десантный корабль «Митрофан Москаленко», где базировались Ка-29, вывели из состава флота, и вроде бы в них отпала необходимость, эскадрилья была сокращена до отряда и так далее. В результате на флагмане осталась лишь летающая лаборатория.
К счастью, сейчас происходит возрождение этого типа воздушных судов в составе морской авиации. Пришло понимание значения Ка-29 в первую очередь для охраны кораблей в море. Причём это случилось задолго до появления безэкипажных катеров, используемых противником в диверсионных целях. И оказалось, что для охраны от скоростных быстроходных ударных катеров, будь то пилотируемых или непилотируемых, Ка-29 - оптимальный вертолёт морского базирования, который помещается в ангар любого корабля.
Эта тема получила толчок с приходом новых БДК - «Иван Грен», «Пётр Моргунов» и закладкой ещё нескольких корпусов. И вот сейчас на базе нашего полка началось возрождение этой эскадрильи. К нам поступает техника, мы уже выполняем учебно-боевые задачи.
Плюс работает программа модернизации. Когда она будет реализована, боевые возможности вертолёта значительно повысятся.
- Учебно-материальная база, чем она у вас представлена?
- Наш полк только сформирован, поэтому мы активно занимаемся её созданием и совершенствованием того, что имелось в 11-й вертолётной эскадрилье. Кроме того, что нас снабжают довольствующие органы, мы самостоятельно разрабатываем учебные материалы. Сейчас идут ремонтные работы в классах.
У наших боевых товарищей, в вертолётном противолодочном полку, имеется тренажёр вертолёта Ка-27. Он, кстати, установлен на нашей базе и активно используется. Важно понимать, что Ка-27 для лётчиков Ка-29 является учебным, и обучение технике пилотирования проводится именно на нём. И только после достижения устойчивых навыков на Ка-27 они переходят к освоению Ка-29.
Это связано с тем, что Ка-29 - вертолёт с одной ручкой управления, и учебно-боевой вариант («спарка») конструкцией не предусмотрен. Так что тренажёр Ка-27 стал для нас огромным подспорьем в подготовке. Он позволяет смоделировать сложные ситуации, тренирует распределение внимания, сохранение стабилизации. Это особенно важно для молодых лётчиков и позволяет им довести до автоматизма свои действия до посадки в реальный вертолёт.
Это связано с тем, что Ка-29 - вертолёт с одной ручкой управления, и учебно-боевой вариант («спарка») конструкцией не предусмотрен. Так что тренажёр Ка-27 стал для нас огромным подспорьем в подготовке. Он позволяет смоделировать сложные ситуации, тренирует распределение внимания, сохранение стабилизации. Это особенно важно для молодых лётчиков и позволяет им довести до автоматизма свои действия до посадки в реальный вертолёт.
С вертолётом Ми-8 ситуация несколько иная. Положительным моментом является то, что лётчики начинают службу, как я уже говорил, в должности правого лётчика, набираясь мастерства в составе экипажа с опытным командиром. Дальнейшее решение о переводе на должность командира вертолёта (Ми-8 или, возможно, Ка-29) будет приниматься индивидуально, исходя из персональных качеств.
С появлением тренажёра подготовка лётного состава значительно улучшилась. Он заметно облегчает обучение молодого лётчика. На нём периодически занимаются и опытные пилоты, также отрабатывая действия в особых случаях. Ты знаешь машину, но, когда внезапно всё начинает моргать и срабатывает сигнализация, ситуация требует быстрых и правильных действий.
У нас штатно предусмотрен свой комплексный тренажёр. Помещения для него уже определены, и мы ожидаем его закупки. Когда комплекс поставят, это станет колоссальным подспорьем для подготовки всего лётного состава.
- А что предусмотрено в отношении совершенствования инфраструктуры военного городка?
- В настоящее время запланирован капитальный ремонт нашего аэродрома. Согласно предварительным планам в 2027 году он должен быть закончен. Планы по ремонту и развитию инфраструктуры уже утверждены. Проект включает в себя строительство новых стоянок, в том числе с использованием железобетонных укрытий (ЖБУ). В перспективе здесь будет создана современная инфраструктура, включая строительство нового военного городка, поскольку часть существующих зданий уже выработали свой ресурс.
Мы пользуемся сейчас тем, что имеем. Возникающие вопросы решаем, в том числе благодаря командованию. Министерство обороны оказывает нам поддержку.
Преодолеваем все сложности в рамках текущей работы. Главное - не ждать, пока кто-то решит проблемы за тебя. Нужно проявлять инициативу, искать обходные пути. И тогда все получится. Именно этим мы сейчас и занимаемся.
Преодолеваем все сложности в рамках текущей работы. Главное - не ждать, пока кто-то решит проблемы за тебя. Нужно проявлять инициативу, искать обходные пути. И тогда все получится. Именно этим мы сейчас и занимаемся.
- В плане боевой подготовки, какие стоят ближайшие задачи, и что ждёт личный состав в перспективе?
- Сейчас проходит боевое слаживание. Запланированы лётно-тактические учения эскадрилий и полка. После этого командование оценит нашу способность выполнять поставленные боевые задачи полным составом.
Мы сразу приступили к боевой учёбе, сейчас активно готовим экипажи и пары. Например, провели полёты на полигон с применением авиационных средств поражения - молодые экипажи уже выполняют пуски ракет и стрельбы из пушек по наземным целям. Конечно, далее будем готовиться к стрельбе по морским объектам.
Сроки чётко определены, они не размыты. К концу весны мы должны выйти на лётно-тактические учения в составе эскадрильи, а затем на лётно-тактическое учение полка.
Как только полк сформировался, мы заступили на боевое дежурство, и пять наших экипажей несут службу на различных аэродромах и выполняют конкретные боевые задачи. И, естественно, готовимся к выполнению задач боевой службы в составе отрядов кораблей флота. Кроме того, будем привлекаться к масштабным мероприятиям и, я нисколько не сомневаюсь - к итоговым мероприятиям боевой подготовки флота.
- Какое применение находит опыт, полученный в специальной военной операции?
- Процесс развития не останавливается. Мы всегда учимся и совершенствуем свой профессионализм. Не только анализируем собственные знания, но и стараемся их приумножить опытом других, прислушиваемся к советам. Постоянно взаимодействуем с морской авиацией Черноморского флота.
Противник регулярно применяет против российских кораблей и береговых объектов различные безэкипажные системы. В противовес флот использует разные средства и силы, разрабатывает новые эффективные методы борьбы с ними.
К примеру, поиск таких целей, как безэкипажные катера, особенно полупогруженных, представляет определённую сложность, поэтому мы очень внимательно относимся к изучению испытанных методов применения вооружения, освоению проверенной тактики их обезвреживания в любое время суток вне зависимости от погодных условий.
В частности, задачи поиска и уничтожения безэкипажных средств нападения возлагаются на транспортно-боевые вертолёты. Наш полк - правопреемник 11-й отдельной вертолётной эскадрильи, которая летала на Ми-8. Некоторые экипажи, прибывшие в нашу часть, имеют боевой опыт работы в Крыму, в том числе на вертолётах Ка-29. В высшей степени подготовлены два экипажа, пришедшие из отдельного вертолётного противолодочного полка. У них за плечами не одна командировка, и они имеют реальный опыт уничтожения безэкипажных катеров. В том числе и я выполнял там задачи с 2022 года.
Внедрение боевого опыта проходит не только в рамках подготовки к выполнению основных задач, о которой мы только что говорили - уничтожения безэкипажных катеров (БЭК), но и вспомогательных, включая участие в поисково-спасательных операциях.
Сотрудничаем с черноморцами и в плане поиска новых способов выполнения общевойсковых задач. Например, наши люди несут боевое дежурство, в том числе охрану и оборону объектов инфраструктуры и техники от беспилотников. В принципе, всё новое, что появляется на фронте в рамках СВО, мы стараемся перенять, вплоть до применения нештатных технических средств, тепловизоров, приборов ночного видения и так далее.
К сожалению, потерь избежать не удаётся но, главное, что у нас есть экипажи и лётчики с боевым опытом. Один из них, например, в последней командировке бортовым оружием вертолёта лично уничтожил три безэкипажных катера. И если полку в рамках специальной военной операции поставят боевую задачу, мы её выполним. И лётным составом, и техникой.
- Андрей Станиславович, а как складывалась ваша боевая биография?
- В 1997 году я окончил Сызранское высшее военное авиационное училище лётчиков имени 60-летия СССР и сразу прибыл служить на Северный флот. С моего выпуска сюда пришли восемь человек. Вся моя военная карьера проходила в отдельном корабельном противолодочном вертолётном полку. В то время им командовал полковник Николай Куклев (память заслуженного лётчика России генерал-майора Николая Куклева увековечена в декабре прошлого года - его именем назван вертолёт Ка-27М. - Авт.)
Пришёл сразу на Ка-27 и всегда летал на корабельных вертолётах. Время было сложное. Не хватало техники, не было керосина. Поэтому много ребят уходило в другие части, другие структуры и сферы деятельности. Даже мой личный пример о многом говорит - я пришёл на флот в 1997 году, а летать начал только в 2003-м.
Считаю, что мне повезло служить в первой эскадрилье под командованием полковника Сергея Чечерова. Его заместителем был подполковник Сергей Мироненко. Нами плотно занимались два командира отряда - подполковник Валерий Вихирёв и подполковник Юрий Андреев.
Нас было несколько лейтенантов, за которых зацепились, присмотрелись: «Ага, эти соображают, будут летать». Особенно Юрий Валерьевич Андреев очень много своих сил и времени вложил в наше воспитание.
В 2004-м меня «попробовали», оценили и начали готовить целенаправленно. И уже в апреле я «сел» на корабль. С того времени 13 раз выполнял задачи боевой службы.
И это была школа становления не только лётчика, но и офицера, и человека. В корабельном полку укоренились важные традиции, основанные на особенностях предназначения. Здесь нельзя служить, опираясь, если можно так выразиться, исключительно на уставные догмы. Специфика такова, что для полного взаимопонимания и слаженности со своим штурманом ты обязан пуд соли съесть - провести полгода в море. А догма: экипаж - одна семья, а в её развитие - полк - большая семья.
И мы эти корабельные традиции чтим, соблюдаем и храним. С ними служить и проще, и надёжнее.
Потом я был назначен старшим лётчиком-инспектором управления боевой подготовки 45-й армии ВВС и ПВО - ныне отдельный смешанный авиационный корпус. При формировании нового вертолётного полка командование корпуса и управления морской авиации Военно-морского флота приняли решение рекомендовать меня к назначению на должность его командира.
- Насколько это назначение важно лично для вас?
- Для меня это - огромная ответственность прежде всего. Огромная ответственность перед нашим государством - Российской Федерацией и доверие командования, которое я обязан оправдать.
- Личные достижения, каковы они?
- Я лётчик-снайпер, награждён орденом Мужества, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» и ведомственными наградами.
- А для вас существует понятие «командирское счастье»? Из чего оно складывается?
- Честно говоря, я никогда не задумывался над этим вопросом. Наверное, это когда каждый военнослужащий полка обучен и в полной мере готов к выполнению своих обязанностей: экипажи летают, эффективно выполняя поставленные задачи, наземный персонал и подразделения обеспечения грамотно обслуживают технику. И, конечно, когда все живы и здоровы. Когда за время командования полком ты принял в своё подчинение определённое количество людей и в момент освобождения от занимаемой должности в том же составе вернул их государству, их семьям, близким и родным.
- Вверенный вам коллектив делает первые шаги, но движется уверенно, и успехи впечатляют. На этом пути кто уже проявил себя больше и лучше других?
- Сейчас действительно идёт становление коллектива, боевое слаживание полка, об этом можно очень много рассказывать и раскрыть массу нюансов. Безусловно, в первую очередь похвалы достойны основные подразделения - лётные эскадрильи. И здесь следует назвать их командиров подполковников Юрия Ютанова и Игоря Кравченко.
К слову, примером применения полезной инициативы можно назвать подход к выполнению служебного долга офицеров 1-й эскадрильи подполковника Кравченко. В условиях ограниченных ресурсов своими руками они создали учебную базу подразделения, на которой, уже начиная с июня, будут учить своих молодых лейтенантов.
Нельзя обойти стороной подразделения обеспечения и особенно командира батальона аэродромно-технического обеспечения подполковника Кирилла Мордасова. С моей точки зрения, это выдающийся человек. Ведь в момент развёртывания полка он всё начинал буквально на пустом месте. Ему достались здания и хозяйственные постройки без окон и дверей, заброшенный автопарк, посреди которого росли деревья. Но он в кратчайший срок при ограниченном количестве личного состава смог организовать работу по созданию своей материально-технической базы, сплотить людей вокруг себя, и они из руин восстановили автопарк, в котором сейчас стоит техника. И новые машины, которые мы сейчас получаем, и её старые образцы, что теперь есть где обслуживать, а если надо ремонтировать и восстанавливать.
В это же время подверглось ремонту и здание штаба полка. Заслуга в том, что сейчас оно полностью соответствует требованиям, определяющим возможность полноценной деятельности личного состава штаба, управления и служб, принадлежит начальнику штаба полковнику Алексею Пильщикову. Для него, прибывшего из мончегорского авиаполка, существующая на тот момент ситуация стала настоящим вызовом. Предстояло практически с нуля восстанавливать доставшееся наследие, создать и организовать новую структуру, что он сделал практически в одиночку, пока решался вопрос о моём назначении командиром.
Тогда в полной мере и проявился его управленческий талант. Принимая в самый ответственный момент бремя командования на себя, он выполнял обязанности командира части, не ждал готовых решений, принимал их сам.
Практически всё, что сейчас есть в полку в плане разработки документов, организации внутреннего порядка, работы с «секретами», - его заслуга. Он, можно сказать, стал архитектором этого нового штаба, создавая структуру, закладывая фундамент, прописывая правила. А с учётом того, что наше формирование и становление происходило в условиях недоукомплектованности, значение его труда возрастает кратно.
Впрочем, каждый человек сейчас работает, я не побоюсь этих слов, даже не за одного - за двоих, а то и за троих. И я верю в этих людей.
Когда я построил полк в первый раз, представляясь личному составу, сказал: «Мы находимся не просто в стартовой позиции, а в очень непростой ситуации. Нас ждёт долгий и тернистый путь. И от того, насколько мне как командиру удастся увлечь вас за собой к достижению поставленной цели, зависит наше будущее. А цель наша - выйти на уровень, когда полк будет способен выполнять боевые задачи по предназначению в полном объёме».
Это - громкая формулировка, но для военного человека она говорит обо всём.
Повторюсь, что я верю в каждого из своих подчинённых и желаю им всем не отставать от своих товарищей и от командира. Если мы будем двигаться по этому трудному пути одной большой командой, то сметём все преграды, которые нам попробуют помешать.
