Здоровье пахнет свежестью

"Повреждения у военнослужащего С., которого к нам в отделение доставили в прошлом году, были не самые тяжелые. Вот только добирался он к нам слишком долго, и первый же осмотр дал неутешительный результат: у парня гангрена нижней конечности. Врачу сообщать о том, что придется делать ампутацию, любому пациенту тяжело, а тут еще и паренек попался совсем молодой, жизнерадостный, подвижный, даже озорной, но омертвение тканей не оставляло возможностей для борьбы. Выбор был невелик: либо ампутация, либо смерть", ― рассказывает наиболее запомнившийся эпизод из своей практики заведующий отделением гнойной хирургии 1469-го военно-морского клинического госпиталя (ВМКГ) МО РФ Алексей Копылов.

Когда я сказал о своем решении раненому, он воспринял это стоически и даже философски. Операцию перенес хорошо, и уже через две недели ничем не напоминал того измученного острой болью пациента, которого привезли к нам для лечения.

"Непрестижное"

Автор этих строк познакомился с отделением гнойной хирургии тогда еще военно-морского госпиталя Северного флота 43 года назад, попав туда с флегмоной — подкожным острым гнойным воспалением левой ноги. И хотя операция, которую провел старший ординатор отделения майор медицинской службы Анатолий Жеребицкий (ныне заведующий оперблоком ВМКГ), была удачной, не скажу, что о том периоде сохранились радужные воспоминания.

В офицерской палате, где нас лежало четверо, даже карболка не спасала от устойчивого неприятного запаха. Еще хуже было в перевязочной, куда порой приходилось попадать вместе с другими товарищами по несчастью. Гнойные раны, тазы с окровавленными бинтами, стоны, а то и крики пациентов - все это оптимизму не способствовало. Может быть именно поэтому у меня тогда сложилось впечатление, что гнойная хирургия — это некий "отстой" госпиталя, где лечат гнойнички, фурункулы, прыщи и тому подобное. А лекарями туда направляют исключительно тех, кому не нашлось места в нейрохирургии, травматологии, урологии и других "приличных" хирургиях.

Уверенность в правильности моих оценок впервые пошатнулась, когда мне рассказали "легенду о Жеребицком". Хотя вымысла в этой легенде не было ни грамма. Суть ее заключалась в следующем. В госпиталь поступил тяжелый больной. Его некоторое время лечили, но все проводимые процедуры оказались малоэффективны. Пареньку с каждым днем становилось все хуже и хуже. Собрали консилиум, на котором попытались выработать какую-либо стратегию спасения жизни военнослужащего, но после длительного и всестороннего обсуждения вынесли вердикт: помочь больному невозможно.

С этим мнением не согласился в ту пору ординатор гнойной хирургии подполковник медицинской службы Анатолий Жеребицкий. Он при всех заявил, что вытащит парня по сути с того света, и слово свое сдержал. Через несколько недель боец отправился домой, как принято писать у медиков, в удовлетворительном состоянии. Подробностей, как проходило лечение, легенда не сохранила, в ней упоминалось только о том, что Анатолий Викторович в эту пору регулярно ездил в совхоз "Североморец", где закупал свежие субпродукты, готовил их у себя дома и кормил ими пациента, чтобы улучшить его кровь и повысить иммунитет.
 
Собираясь работать с нынешним заведующим отделением ВМКГ Алексеем Копыловым, я решил выяснить, чем же занимается гнойная хирургия. Оказалось, в ведении врачей этой специальности находятся диагностика и лечение инфекций, при которых формируются гнойные очаги. К таким состояниям относятся абсцессы, флегмоны, гнойные осложнения ран, остеомиелит, поражения внутренних органов. Главная задача хирурга — быстро локализовать и удалить источник инфекции, восстановить отток, снять интоксикацию и запустить заживление тканей.

Всего несколько строк, выслушав которые Алексей Александрович утвердительно покивал головой, мол, все правильно, вот только название у болезней порой одинаковое, а состояние пациентов разительно отличается. В одном случае достаточно удалить гнойный очаг, положить лекарство, перевязать и контролировать, как идет заживление, а в другом необходимо принять срочные меры, чтобы предотвратить гангрену или заражение крови. Один из главных врагов гнойных хирургов — время. Чем быстрее заболевший человек обратился к врачу, прошел лабораторные исследования и начал лечение, тем короче его путь к выздоровлению. И, наоборот, стоит чуть запоздать, и лечение может затянуться на долгие недели, а то и месяцы.

Военный пенсионер В. повредил ногу. Особого внимания на травму не обратил и забеспокоился только после того, как почувствовал неприятный запах, исходящий от конечности. При осмотре врачом в гражданском стационаре выяснилось, что у пациента сильное нагноение и глубокая рана ноги. Поскольку это было не основное заболевание, лечение назначили консервативное — антибиотики. Препарат, конечно, нагноение снял, но рана на ноге не затягивалась, мокла и болела. Не помогли пенсионеру и в гражданской поликлинике, куда его направили после стационара. И тогда он отправился в госпиталь, благо имел на это право.

В отделении гнойной хирургии ВМКГ отставного офицера осмотрели, и выяснилось, что врачи, лечившие его ранее, не удосужились даже убрать некроз (омертвевшие ткани), потому и заживление раны шло весьма вяло. Порез обработали, положили лекарство, перебинтовали, но заведующий отделением огорчил пациента тем, что, когда рана подзаживет, придется делать пластику. Однако обошлось без этого. Не сразу, но рана затянулась без хирургического вмешательства.

Вот только ушло на это несколько недель. Столь длительный срок лечения, по мнению Алексея Александровича, объясняется несвоевременным оперативным вмешательством и высоким уровнем глюкозы в крови пациента, отнюдь не способствующим заживлению раны.

Без знаний, без опыта и, я бы сказал, без определенной целеустремленности в отделении гнойной хирургии делать нечего. Сюда приходят те, кто четко понимает, чем ему предстоит заниматься, и не стесняется "малопрезентабельного" названия избранной специальности. Например, недавно пришла в отделение на должность врача-хирурга Татьяна Мандрощенко. Некогда она проходила стажировку в этом подразделении госпиталя и, получив высшее медицинское образование, решила специализироваться на поприще гнойной хирургии. По словам заведующего отделением, у Татьяны Юрьевны есть все шансы стать хорошим специалистом в избранной сфере деятельности.
 

Результат виден сразу

Что же касается самого Алексея Александровича, то можно с определенной долей уверенности сказать: к своей нынешней должности он шел целенаправленно. Окончив в 2001 году Военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова по специализации "Лечебное дело", старший лейтенант медицинской службы Копылов мог бы смело сделать первый шаг по карьерной лестнице, поскольку сухопутному военврачу, в отличие от корабельного, достаточно и тех знаний, которые он к тому времени получил. Но молодой офицер задержался в академии еще на год, чтобы пройти дополнительную подготовку по хирургии. Зачем?

"Это мое личное мнение, но к окончанию обучения в академии я понял, что хирурги и анестезиологи — это именно те специалисты, которые занимаются в медицине настоящим делом. Это те люди, от которых всегда можно ждать конкретный конечный результат, как, впрочем, и спрашивать за его достижение. Вот прямо сейчас, а не в далеко обозримом будущем. В хирургии результат виден сразу. Это и притягивает", ― объясняет выбор профессии Алексей Александрович.

После выпуска очередная препона на карьерном пути — хирургической должности для молодого военврача не нашлось, и "загремел" он начмедом в учебный танковый батальон, дислоцировавшийся в Краснодарском крае. Правда, ненадолго. Через несколько недель он выпросил у начмеда округа назначение старшим ординатором медицинского батальона, который участвовал в наведении конституционного порядка в Чеченской Республике.

В Ханкале, а позднее в Шали, 24-летний хирург поднабрался практики изрядно, особенно той, которой не найдешь ни в одной академии. В медсанбат привозили молодых ребят с пулевыми и минно-взрывными ранениями. Как правило, транспортировка была длительной, и многие раны начинали гноиться. С этим приходилось бороться именно полевым хирургам, поскольку отправлять бойца с инфицированной раной в тыл было все равно, что подписать ему смертный приговор.

Год, проведенный на войне, засчитывается за три. А по какой шкале мерить профессиональный рост хирурга, работающего в нескольких километрах от линии боевого соприкосновения? На фронте учатся быстро и надежно, однако, как теорию надо подкреплять практикой, так и наработанный опыт необходимо обогащать новыми знаниями. Поэтому через два с половиной года Алексей Копылов поступил в ординатуру ВМА имени С.М. Кирова, где серьезно увлекся проктологией и три года старательно совершенствовался в этой специальности.

После окончания ординатуры Алексей Александрович приехал на Крайний Север, где его ждала должность старшего ординатора отделения полостной хирургии Мурманского военного госпиталя. Вот только поработать на ней ему довелось всего два года, а потом началось реформирование ВС РФ и обычное для военного человека "путешествие" по гарнизонам. Сначала филиал ВМКГ МО РФ в Печенге, затем такой же филиал в уже знакомом Мурманске. Наконец он был назначен заведующим отделением гнойной хирургии в головном военно-морском клиническом госпитале — Североморском. Полковничья должность по старым временам. Вот только пришел на нее Алексей Александрович без погон на плечах. Срок его военной службы закончился, да и должность стала гражданской.

Две роты спасенных

"Вы же полостник — элита хирургии, как же вы согласились возглавить это отделение?", ― интересуется автор.

"Все довольно просто. Название отделения лишь в какой-то, очень узкой, части отражает то, чем мы здесь занимаемся. Это архаичное, старое название. По нынешним меркам, мы — специалисты по инфекционной хирургии. К нам зачастую переводят больных из других отделений, поскольку при сортировке не всегда можно сразу выявить флегмону или гангрену. Поэтому нам приходится быть в какой-то мере и полостниками, и травматологами. А главное, повторюсь, здесь, как нигде более, сразу виден результат. Привозят к нам пациента, например, с каким-либо абсцессом. Измученного, уже потерявшего вкус к жизни. Мы проводим санирующую операцию, человеку становится легче. Он на глазах розовеет, начинает проситься домой. И вот это приносит такое удовлетворение, что о названии отделения уже не вспоминаешь".

По правде сказать, нынешнее отделение гнойной хирургии мало чем напоминает самого себя 40-летней давности. Светлое, просторное, я бы сказал, сверкающее. И еще, здесь даже в перевязочных и операционных пахнет свежестью. А это — запах здоровья. Обычно в палате, где лежат пациенты с гноящимися ранами, очень тяжелый, неприятный запах горя, беды, который даже ежечасное проветривание убрать не может. Он исчезает только тогда, когда большинство больных идет на поправку, тогда его сменяет свежий здоровый аромат.
 
Впрочем, приятная чистота в отделении не из воздуха берется. Во многом это заслуга младшего медицинского персонала - медицинских сестер и санитарок. Они здесь тоже не случайные люди, многие пришли сюда по велению сердца. Например, старшая медицинская сестра Мария Бондаренко. В отделении она работает пять лет, а до этого трудилась в стоматологии. Когда произошло реформирование того отделения, Марии Николаевне предложили на выбор несколько должностей в престижных подразделениях госпиталя, но она пришла к старшей медсестре гнойной хирургии и сказала, что хотела бы попробовать себя на самом сложном участке медицинской работы. Начинала палатной медсестрой и вот уже третий год - старшая. Оно и понятно, опыт работы, причем в разных ипостасях. Трудилась в терапевтическом отделении Центральной районной больницы, детской медсестрой в роддоме, в 2013 году перешла в госпиталь. 20 лет в медицине дорогого стоят.

Хлопот у старшей медсестры хватает, поскольку отделение в последнее время загружено полностью.

"Помимо чисто медицинских забот, у нас есть и другие. Ребят, случается, привозят без документов. Приходится заботиться о том, чтобы они получили паспорта, военные билеты. Когда отправляем вылеченных военнослужащих домой, помогаем приобрести проездные документы. Сейчас очень плотно работаем с волонтерами, которые нам помогают решить многие вопросы. По сути, мы сопровождаем наших пациентов от порога госпиталя до дома. Виртуально, конечно. Каждый из них, прибыв домой, должен обязательно мне позвонить и рассказать, как добрался, есть ли проблемы. Если есть, помогаю через волонтеров их решить", ― рассказывает медсестра.

В минувшем году медицинские специалисты отделения гнойной хирургии ВМКГ МО РФ, базирующегося в Североморске, вернули здоровье 225 военнослужащим. Много это или мало? По военным меркам возвращено к нормальной жизни две роты бойцов. Если разделить это количество на штатную численность медперсонала отделения, то получается, что на каждого специалиста приходится 9-10 спасенных человек.

На Востоке говорят, если тебе удалось за прожитые годы спасти от смерти хотя бы одного человека, то ты не зря появился на свет. Пожалуй, с этим нельзя не согласиться, так же, как и не восхититься самоотверженным трудом медиков "непрестижного", но жизненно важного отделения военного госпиталя.