Привести к единому знаменателю

Профессия моряка-подводника всегда была окутана ореолом романтики и таинственности, а еще многочисленными мифами и легендами. Корреспондент газеты "На страже Заполярья" побывал на атомном подводном крейсере стратегического назначения "Князь Владимир" и побеседовал с его командиром о высоком предназначении особой когорты моряков, чья служба проходит в прочном корпусе субмарин.

― Денис Витальевич, подводник — это судьба или самостоятельный выбор?

― Это однозначно самостоятельное решение. Но, как показывает практика, без влияния судьбы тоже не получится, чтобы человек целиком и полностью связал свою жизнь с подводным флотом.

― В вашем случае как это было?

― У меня отец подводник, дослужился до капитана 2 ранга, был командиром БЧ-3, после этого — офицером штаба флотилии. Служил сначала в Лиинахамари, потом в Полярном на дизельных подводных лодках. Отец — подводник, дядя — подводник, оба деда военными были. Прадеды прошли Великую Отечественную. По мужской линии все военными были. Выходит, я пошел по их стопам.

― А когда вы поняли, что хотите продолжить ратную семейную традицию? В школе или еще в детском саду?

― Да кто об этом в школе думает? Никто! Даже в 10 классе еще толком не понимал, кем хочу быть. Я оканчивал школу в Санкт-Петербурге и одно время мечтал стать физиком, пойти в университет на физический факультет. Когда сказал об этом папе, он ответил, что физики нынче дворы подметают.

Фактически, да, отец подсказал нашему герою попробовать себя в качестве инженера радиоэлектроники. По его словам, аргумент был такой — специальность хорошая. Если не понравится быть военным, можно было стать гражданским специалистом. Первые два года в институте Денис Витальевич не особо понимал, что вообще происходит, неинтересно было. А с третьего курса специальность началась. Стало поживее, начало получаться, и он втянулся. К учебе уже подходил с пониманием дела, стал осознавать, зачем и для чего он туда пошел, признается наш собеседник.

― Насколько я понимаю, на этом корабле вы человек новый?

― Конкретно на этом корабле — да. Несколько месяцев всего. Но мы уже неоднократно выходили в море, отрабатывали с экипажем определенные задачи. И, естественно, сплотились.

― Стремление стать командиром всегда похвально. Вы к этому шли осознанно или само собой получилось?

― Так не бывает. Если не хотеть и не стремиться, вряд ли когда-то что-либо получится.

― Как в моряке просыпается честолюбие?

― Когда начинает больше нравиться в море ходить, чем сидеть на берегу, тогда все и складывается. Как только это происходит, понимаешь, что с этой профессией можно связать всю свою жизнь и двигаться дальше по выбранному пути.

― Но ведь далеко не каждый может и способен стать командиром?

― Далеко не каждый. Кому-то нравится руководить, другой в этой роли чувствует себя неуютно, понимает, что это не его. Многим просто нравится заниматься своей специальностью, они становятся профессионалами в какой-то определенной сфере деятельности.

― А если желание стать командиром присутствует изначально, может, стоит сразу выбирать определенную специализацию? Если исходить из практики, представители каких боевых частей могут стать командирами подводных лодок?

― Как правило, это так называемые боевые части "люкс". В основном штурманы. Потому что они изначально, еще с института, обучаются на судоводителей. Еще могут представители радиотехнической боевой части, в которой я начинал. Раньше она фактически называлась боевой частью управления. Там ты, грубо говоря, с лейтенантских погон находишься в процессе управления кораблем.

Плюс, естественно, это те, кто управляет оружием, кто его применяет, то есть ракетчики и минеры. Это основные четыре специальности, которые дают тактические знания и прививают тактическое мышление. Им этого достичь проще всего.
 
Штурман с лейтенантских погон "ездит" на картах, ракетчика и минера всегда назначают вахтенным офицером. Представители БЧ-7 все время в центральном посту. Не просто наблюдают, а участвуют в процессе управления и принятия решений. Им в дальнейшем проще во всем разобраться.

― Расскажите, как проходил ваш путь к командной должности.

― Выпускался я в 2011 году. Время реформ Вооруженных сил, реформы флота, сокращения должностей, введение новых. Начинал службу на подводной лодке в другой дивизии, которая сейчас в Заозерске находится. Первая должность была ― техник гидроакустической группы. Когда она подверглась сокращению, я попал сюда, в Гаджиево, в дивизию атомных подводных ракетоносцев. С погон старшего лейтенанта служил на 667 БДРМ проектах, ходил в море, на боевые службы, ракетные и торпедные стрельбы. Прошел все должности, начиная от инженера боевой части до старшего помощника командира. И вот в прошлом году командование посчитало, что мне необходимо осваивать новые корабли и назначило сюда, на новейшие крейсера.

Если считать по проектам, то это третий проект подводных лодок, по номерам бортовым ― девятый корабль, по экипажам ― четвертый экипаж.

― Какие эмоции вы испытали, когда узнали о назначении?

― Я был на самом деле немного удивлен, потому что много лет служил на 667-х БДРМ проектах. И назначение на 955-й проект казалось достаточно неожиданным решением.

― Пришлось полностью переучиваться?

― Так получилось, что все "железо" пришлось учить, уже приняв корабль. Я даже первый раз в море вышел на нем уже в должности командира. У меня где-то в среднем около месяца было, чтобы разобраться во всех его системах и механизмах. Нет, меня это не пугало. Скажем так, физика подводной лодки с момента появления самых первых "потаенных судов" до новейших атомных крейсеров не изменилась. Принципы создания остаются общими, никто ничего нового не придумал. Да, меняется техника, механизмы совершенствуются. Но если есть общее понимание процессов, освоить частности особого труда не составит.

Конечно, приходилось и книжки почитать, и по кораблю хорошенько полазить, запомнить отличия в названиях, связанных с элементной базой и иными системами. Но наш герой понимал, что по-настоящему корабль узнаю только в море. Когда в первый раз на нем погружаешься, начинаешь им управлять, то постепенно приходит понимание, как он себя ведет. Нет абсолютно одинаковых подводных лодок, они все разные. Даже в рамках одного проекта они все равно друг от друга отличаются, отметил он.

― За условные две недели в море можно понять характер корабля или требуется больше времени?

― Конечно, не досконально, но, в принципе, этого достаточно. Не то, чтобы прямо все возможности корабля успеваешь изучить, попробовать, посмотреть. Но основные его особенности, тактико―технические характеристики, маневренные элементы уяснишь. Чтобы разобраться, понять и учесть в дальнейшем при управлении ― этого времени хватит.

Конечно, чем дольше ты ходишь на корабле в море, тем больше узнаешь о нем что-то новое, проявляются его определенные особенности. Ведь у каждого корабля характер свой.

― Раз уж мы затронули такой тонкий метафизический план, хотелось бы узнать, каким вы видите этот корабль, его душу. Он довольно покладистый или ошибок не прощает?

― Ни один корабль не прощает ошибок. Любая техника любит, когда на ней работают люди, которые в этом деле разбираются. Если кто-то пытается лезть к "железу" без понимания процесса и сути самого дела, то техника ответит тем же. Она будет выходить из строя, ломаться, подводить. К ней нужно относиться как к живому организму: любить, обслуживать и, самое главное, беречь. Ею нужно заниматься. К "железу" нельзя относиться как к чему-то временному и проходному. Оно никогда не простит плохого или неуважительного отношения, издеваться над ним нельзя.

Дело должно стать частью тебя, потому что любой корабль, в принципе, готовится для войны, отметил Денис Витальевич. И если в процессе подготовки пытаться выжать из него все соки, каждый раз проверять его на все, на что он способен, то в один прекрасный момент он тебе скажет: "Все, хорош, я устал. Начинаем ремонтироваться". Запас прочности есть у любого механизма. Поэтому подлодку надо беречь, как и любую технику.

― Денис Витальевич, за эти годы вы повидали много кораблей. Но "Князь Владимир" наверняка стоит для вас особняком? Он новый и современный, страна возлагает на него большие надежды.

― Как в кино говорится? С центрального поста мы диктуем свою железную волю всем нашим недружественным, так скажем, странам.

― Ну и как, это приятное ощущение ― волю диктовать?

― Почему бы и нет? Волю нашего государства, конечно, всегда приятно диктовать.

― Денис Витальевич, флот богат своими традициями. Какие из них поддерживаются на данном крейсере?

― Главная традиция на корабле ― это подъем Военно-морского флага. Это ежедневный ритуал, который соблюдается неукоснительно. По праздникам ― флаги расцвечивания. Про посвящение в подводники все, пожалуй, знают. Что касается традиций внутри воинского коллектива, то, когда есть время, стараемся обязательно устраивать совместные мероприятия. С днем рождения поздравляем каждого члена экипажа. Если это случается в море, то соответствующее объявление звучит по громкоговорящей связи. Имениннику вручают торт.

Есть еще такая интересная традиция ― поздравление с рождением детей. Когда приходит телеграмма с берега о том, что у кого-то родился сын или дочь, это праздник всего экипажа. Ее, вклеенную в открытку, вручают на память счастливому отцу. Еще в море проводятся соревнования, допустим, на лучший отсек. Выигравшим преподносят пиццу или гамбургер, приготовленные лучшим коком.
 
На берегу, когда обстановка позволяет, устраиваются коллективные мероприятия с участием жен и детей моряков-подводников. Собираются и по памятным датам, если есть такая возможность. В планах — проводить дни открытых дверей для семей, для школьников гарнизона, нахимовцев и юнармейцев.

― Раз уж у нас получается столь неформальная беседа, хотелось бы еще расспросить про приметы. Есть таковые у подводников?

― Хотя я человек православный, как и многие члены экипажа, но все равно мы все достаточно суеверны. Думаю, что любая деятельность человека, связанная с риском, неизбежно обрастает такими вещами. У нас есть такая примета ― нельзя выходить в дальний поход по понедельникам. Подводники, в особенности ракетчики, не бреются перед стрельбой. Пока торпеда или ракета не уйдет, все так и ходят. Такая традиция. Ведь именно выполнение тех или иных стрельб, боевых упражнений определяет подготовленность экипажа и его способность к решению поставленных задач по основному предназначению.

Тренировки под руководством Верховного Главнокомандующего, в ходе которых производятся ракетные стрельбы, учения с выполнением торпедных стрельб, ― это все входит в процесс подготовки и обучения. Если экипаж не справляется в этот период с какой-то определенной задачей, то получается, что он не готов или не совсем готов к реальным боевым задачам.

― Процесс подготовки к таким мероприятиям наверняка очень сложный?

― Ну, это напряженно, конечно. Во-первых, экипаж очень долго готовится. Только при условии многократных тренировок, повторений, отработок в базе экипаж способен в море действовать как единый слаженный механизм, делать все на автомате, почти с закрытыми глазами. Только если сто раз выполнишь упражнение на берегу, тогда и в походе проблем не возникнет, пройдет как по маслу. Все зависит от готовности экипажа.

― Вам как командиру сложнее было с "железом" срастись или с экипажем сладиться?

― На мой взгляд, это процесс одновременный и обоюдный. Экипаж ― это в первую очередь коллектив. У каждого коллектива есть проблемы и трудности, в которые необходимо вникать, решать, разбираться. Аналогично с кораблем. Новый экипаж, новое "железо" ― все это уже существует, когда ты приходишь. Корабль неотделим от экипажа, экипаж от корабля. И надо лишь заставить этот организм работать так, как ты того хочешь, привести все к единому знаменателю.

― Денис Витальевич, а на каком этапе офицерского становления возникает это понимание, так сказать, командирское видение? В вашу бытность старпомом?

― В связке "командир ― старший помощник" первый диктует экипажу свою волю посредством второго через определенные рычаги власти и управления. Командир ставит задачи, старпом добивается от экипажа их четкого выполнения. Поэтому, да, именно в это время формируется командирское видение.

― Осталось лишь спросить о тех, кто были вашими учителями на пути к командирскому креслу.

― Мои наставники ― это те командиры, с которыми я начинал службу и продолжаю, с которыми ходил в море. Они меня растили и обучали. К сожалению, фамилий сегодня назвать не могу ― времена такие. Скажу лишь, что многие все еще служат в нашей дивизии, а кто-то ушел на вышестоящие должности. В основе процесса обучения любого будущего командира всегда лежит принцип преемственности. Все, что я знаю и умею сегодня, брал от них. Учился на их примере, старался соответствовать тем требованиям, которые они предъявляли. Сначала наблюдал все со стороны, а позже, когда стал старпомом, уже своими руками доводил до экипажа волю командира. Через это, в принципе, и обучался. Теперь все это стараюсь так же передать своему старшему помощнику. Разумеется, у него были и другие учителя до меня, определенный опыт уже сформирован. И я стану лишь одним из тех, кто его еще чему-то научит.

То есть каждый обучает тому, чему его самого когда-то обучили. И этот процесс длится много ― много лет через наставничество, через личный опыт постепенно приходит понимание, как необходимо управлять кораблем, как выполнять задачи. Формируются стиль управления и ясность понимания конечной цели, а также тех шагов, что необходимо предпринять для ее достижения. В этом плане путь у всех командиров похож, он зиждется на всей истории развития подводного флота и его многолетних традициях.