"Во льдах": побывали в сердце "Таймыра" и прошлись пешком по льду Енисея 

ГТРК "Мурман" начинает цикл сюжетов о работе атомных ледоколов. Съемочная группа "Вестей Мурман" побывала в настоящем рабочем рейсе, наши коллеги наблюдали, как атомоходы прокладывают каналы и осуществляют проводку судов. Сегодня Владимир Костров и Владислав Егоров предлагают заглянуть на ходовой мостик "Таймыра" и пройтись пешком по льду Енисея. 

В Дудинке которые сутки минус тридцать. Судно постоит у причала день-другой, и потом начинает буксовать уже просто в попытках от него отойти. Вот и контейнеровозу пришлось постараться, чтобы выбраться в прибрежный канал и освободить место "Таймыру", который прибыл принять сменный экипаж.

Промедление тут не в почете, так что через пару часов – люди на борту, и атомоход, маневрируя, выходит в проделанный им же самим канал. Потревоженные глыбы речного льда еще не смерзлись, но уже дают заметную вибрацию. Качки в привычном смысле нет. Больше напоминает поездку на поезде. По принципу: чем толще лед, тем хуже рельсы.

"Ледокол давит лед или ломает лед за счет своей массы. То есть он просто по принципу движения наезжает на лед и за счет своего специального носа, специального форштевня, за счет своей массы лед этот просто продавливает, так и пробивает дорогу себе и другим судам в ледовом поле", – пояснил капитан атомного ледокола "Таймыр" Максим Житняк.

Таймыр, как и его брат-близнец "Вайгач" – проверенный Арктикой атомный ледокол. Его построили в 1989-м в Финляндии по заказу СССР, затем уже в Ленинграде смонтировали ядерную энергетическую установку.

Так выглядит центральный пост управления. Почти нет мониторов с цифровыми интерфейсами, как на "молодых" ледоколах, но, по мнению инженеров-механиков и операторов, классические мнемосхемы очень информативны. Цепи управления дублируются дважды, а то и трижды. И само собой, как и принято в атомной отрасли, у сердца атомохода несколько степеней защиты. Проверки сигнализации регулярны.

На "Таймыре", как и на "Вайгаче", один реактор, который обеспечивает мощность почти в 37 мвт. Вполне хватает для решения поставленных задач – особых задач для особых ледоколов.

"В какой-то мере они уникальны, потому что они были построены исключительно для работы в устьях сибирских рек и на морских мелководных участках. Они обладают своей малой осадкой. Это придает им уникальность. То есть, они могут заходить в сибирские реки. В частности "Вайгач" работает в Обской губе, на реке Енисей. Но если надо привлечь их для работы на мелководных участках, в частности, как мы сейчас находимся в бухте Север, привлекают эти ледоколы", – рассказал капитан атомного ледокола "Таймыр" Максим Житняк.

Ледокол "Таймыр" когда-то стал для Максима Житняка "первым университетом". Спустя много лет работы в Атомфлоте он вернулся на него уже в должности капитана. Этот рейс – первый в новом статусе. Работа знакомая, включая операции, которые при разных условиях могут быть и простыми, и весьма сложными. Например, взятие на буксир, как на этих ночных кадрах с сухогрузом, будто прилипшим к корме атомохода.

"Нужно подойти чисто кормой к носу проводимого судна и завести буксир. Если это происходит в припае в канале – это достаточно несложно, если это делать в дрейфующих льдах, при сильном ветре, то, конечно, эта операция становится кратно сложнее", – отметил капитан атомного ледокола "Таймыр" Максим Житняк.

В работе ледокола приходится учитывать множество факторов, главный – лед. Первое близкое знакомство с ним состоялось у нашей съемочной группы в день пересадки с "Таймыра" на "Урал". Стрела крана опускает клеть-корзину на лед, а дальше – своим ходом.

"Удивительная вещь. Я впервые в своей жизни встречаю "не скользкий" лед. На нем очень плотно можно стоять, очень уверенно, вообще практически не скользит. Так что идем спокойно, ничего не боимся. Идти тут… ну, нормально так идти. Все. До встречи на "Урале", – передает корреспондент Владимир Костров.